Королевская кровь. Медвежье солнце

Виктория посмотрела на его ошарашенное лицо, фыркнула и засмеялась. И он тоже захохотал, откинувшись на спинку кресла.

– В следующий раз, – пообещала она зловеще, – это будет не подбородок.

– Нет-нет, – с комическим ужасом попросил Мартин, – это к Максу. Ему все равно не пригодится.

Инляндец посмотрел на него как на говорящую букашку.

– Дальше, Мартин. Я уйду, а потом играйте в свои брачные игры сколько влезет.

– Увы, – сказал барон трагическим голосом, – без тебя играть не так интересно.

Твоя унылая физиономия придает этому дополнительную пикантность. Правда, Кусака?

– Хватит баловаться, – ответила Виктория беззлобно и откинула назад тяжелую гриву черных волос, поменяла позу: изогнувшись в талии. Грудь стала еще заметней, и мужчины дружно уставились на волшебницу. – Что там дальше, Март?

– Ага, – сказал он, блестящими глазами оглядывая подругу. – Да. О чем это я? Серенитки. У них больше конкретики, но, как всегда, все замешано на любви, поэтому я отношусь к этому с изрядной долей скепсиса.

Жила у них давным-давно, тринадцать веков назад, слепая предсказательница. Якобы слушала шторма, и те шептали ей о том, что было и будет. Есть несколько стихов, я перевел со старосеренитского. Рифма, естественно, потерялась. Сейчас. – Мартин перевернул лист блокнота.

В ту пору, когда откроются врата,

На Туру хлынут мгла, чудовища и смерть,

Не удержаться миру на пяти камнях,

Шестой найти придется там, откуда выйти невозможно,

А вход лежит там, где не пройти живому.

– Пессимистично, – заметил Алекс, поднимаясь за бутылкой. Вики протянула свой бокал, и он принял его, направился к столу. Посмотрел на Тротта, тот отрицательно качнул головой. Барон продолжал:

Душа уйдет за невинной душой,

И, если вернет, – воцарится мир снова.

Обеты должны принести соколиные девы,

Тогда станет Тура крепка, как при создании,

Шестой камень встанет на свое место,

И будет царить Великая Мать.

– Бред сумасшедшей, – высказался Тротт и встал. – Мне нужно идти. Данилыч, ты не связывался с Алмазычем? Его послушать было бы полезнее, чем эти поэтические драмы.

– Связывался, – сообщил Алекс хмуро и протянул Виктории наполненный бокал. – Он сказал, чтобы ближайшие недели его не трогали, потому что идет тонкая работа. И что, если кого из нас увидит – у него станет меньше учеников.