История одной любви

Настасья тоже встала, запахнула пальто, вздохнула, по утиному пошлепала вытянутыми губами, крякнула резко, басом.

– Нету в клубе Варвары. Замужние приличные бабы по танцулькам не таскаются. Иди, девок щупай, теленок молочный. Варьку ему!

…

В клубе было душно, несмотря на холодный мартовский вечер, пахло печкой, духами, откуда то тянуло табаком. Народу уже подвалило, все толпились группами, мужики важно беседовали о своём, женщины тоже хихикали в стайках, нарядные, жеманные, этакие красотки.

Музыка, которую включали с определённой периодичностью, разбивала группы и стайки на пары, а потом снова образовывались кучки, и все это было похоже на странную игру. Алешка осмотрелся, потом подошёл к свободному стулу у сцены, сел.

– Ба!!! Леха!!! Откинулся!! А поляна где? Ишь ты, жук. Думал так проехаться.

Петруха, самый шебутной парень в их бывшем классе, здоровый, неуклюжий, настоящий иноходец, покинул томную блондинку, повесившуюся у него на шее и заглядывающую ему в глаза, подкатил к Алеше, шибанул по плечу.

Лёшка поймал его руку, сжал, почувствовал, как теплом окатило его сердце – наконец! Он дома!

– Да погоди. Дай очухаться. Всех соберу. А это кто с тобой?

Петруха стрельнул хитрым глазом, повернулся к блондинке, шепнул

– Так это ж Инка. Ты что, не узнал? Такая оторва стала, так и лезет. Как клещ – вцепится, не оторвешь.

Алеша обалдел – Инна, тоненькая, стеснительная отличница, которую было в классе не слышно, не видно – это она? Хотел присмотреться, но не успел – завели томную, тягучую мелодию, и кто – то постучал его по плечу – легонько, дробненько, как будто птичьей лапкой.

– Вас можно пригласить? Белый танец.

Птичкой оказалась Галина, та самая, бабкина внучка-рыжуха, вот только сейчас её было не узнать. Толстенькое тело было затянуто в узкое платье – огромные ромашки на изумрудном поле (вырви глаз), ножки – бутылочки кокетливо втиснуты в узкие лодочки.

Галина смотрела кокетливо, щурила зелёные, ярко подведенные глаза, покачивала туго завитыми рыжими кудрями. Жирно накрашенные ресницы, и так, длиннющие, казались просто коровьими, конопатые щеки, напудренные и нарумяненные превращали девчонку в куклу. Алешка, с трудом сдерживая смех, кивнул, обнял Галину за талию-бочонок и чуть не задохнулся от сладкого запаха противных духов.

Когда закончились танцы, Галина подкараулила Алешку во дворе клуба.