Настасья

Помнил только, что Дина была податливой и бесстыдной, и от воспоминаний о том, что она делала, у него до сих пор приливала стыдная кровь к паху и жаром пыхало в голове.

Ну, а потом завертелось… Алексашка от Дины не отходил, таскался за ней хвостом, бабка Василиса с внучкой драили дом к свадебке, и скоро Иван и думать по другому не мог – лучшей жены и матери для паренька и не придумаешь.

… Весна пролетела, как один день. Навалилось все разом – и посевная, и работа по дому, Дина развила бешеную деятельность, и за месяц у Ивана на подворье появились куча цыплят, утят, гусят, кроликов и даже цесарок – этих дивных птиц он в жизни не видал, но будущая жена говорила – надо! Для здоровья мальчика, яйца ценные, богатые этими, как их, микроэлементами, настоящий клад.

Иван ничему не возражал, есть хозяйка, ей и решать. И Дина решала – откуда взялась у горожанки такая сила – дом и двор сияли чистотой и порядком, мальчик щеголял в наглаженных рубашонках, а соседи прикусили языки – девушка за словом в карман не лезла, могла отбрить так, что шапка с головы падала от изумления.

– Ванюша, как тебе такая идея? Стол накроем на берегу, там, где старая груша. Место красивое, прохладное, да и комарья уже будет поменьше, август все же. А во дворе у нас тесно, скотина рядом, духота. Что скажешь?

Иван смотрел, как Дина, красиво напрягая загорелые, пополневшие руки, мешает здоровенным половником вишнёвое варенье в тазу, потом плавно везёт деревянной ложкой по вспенившейся кремово вишнёвой гуще и плюхает пенки в миску.

А потом хватает хохочущего Алексашку, обтирает замызганную мордочку фартуком и грозит ему пальцем. А тот, обегая девушку сзади, снова сует палец в пенки, облизывает его, сладко щурясь и пытаясь увернуться от её хлесткой руки. А Иван не испытывал счастья, почему то. Того, мужского, истинного, от которого кругом голова. Он чувствовал только удовлетворение и покой, и это его полностью устраивало.

– Дин, вот как скажешь, так и сделаем. Под грушей, так под грушей. Народу-то сколько позовём? Лавки мне какие сбивать?

Дина накрыла варенье полотном, устало разогнулась, потерев поясницу.

– Человек пятьдесят будет, Вань. Учителя ещё. Мне на работу выходить, знакомится надо. Я что спросить тебя хотела.

Дина странно посмотрела куда-то в сторону, даже как-то по – птичьи скосила глаза.

– Я про жену твою знаю. А вот эта… Варька… Ты что, любил её?

Иван вздрогнул, вроде его хлопнули по голой спине чем-то холодным и мокрым.