Антропочервизм

Ты же себя со стороны не видишь. А я давно научилась понимать твой взгляд и знаю, что такое напускное выражение только для посторонних. И когда ты так смотришь порой, я ощущаю себя за бортом твоей лодки, без спасательного круга и навыков к плаванью.

С каждым днем лодка все дальше, а меня затягивает водоворот фарватера. Я барахтаюсь из последних сил… Протяни весло, вытащи меня из этой круговерти, посади рядом и посмотри, как раньше, «глаза в глаза…»

– Эй, очухайся! Подруга, что ты там бубнишь? Молитву? Или сон тебе приснился нехороший? Пора переворачиваться на спину.

А то сгорим. – Ленка так некстати разрушила мои грезы. – Уже полчаса лежишь на животе, еще немного, и дымок пойдет.

– Да, ты права, – я перевернулась и сразу закрыла глаза. Пусть Ленка думает, что я опять заснула. А я еще немного помечтаю.

Если не получается поехать на дачу, то мы обычно загораем на крыше. Как сегодня. Такой жаркий день, грех было не получить немножко солнечных лучиков. Чем не солярий наша крыша? Вокруг ни души… Лежи себе в чем мама родила, никому дела нет.

Если только какие-нибудь чудики с биноклями не прознают про наши процедуры. М-да. Сбила подруженька мои мысли. Сбила. А так хорошо грезилось… Как наяву. Придется просто поспать.

– Только тихо, – прошипела прямо в ухо Ленка и больно толкнула меня локтем в бок. – На нас кто-то смотрит.

– Сдурела, что ли? – я от неожиданности тоже стала шипеть. – Кто может на нас смотреть? Мы на крыше, чердак закрыт, с соседнего дома нас не видно, ты в своем уме?

Ленка перевернулась на бок и стала косить глазами в сторону окошка машинного отделения лифтов.

Я глянула и чуть не прыснула от смеха: в окошке торчала всклоченная голова нашего механика по лифтам. Хорошо, что он не видел выражения моих глаз за темными очками. Зато я его взгляд разглядела отлично.

Окно машинного отделения зарешечено и находится на уровне ног тех, кто на крыше, а в самом отделении оно где– то на высоте полутора метров от пола. Даже меньше. А механик наш метр восемьдесят пять. Бедненький! Стоит сейчас, согнувшись буквой «зю», смотрит на нас из-за решетки.

Жалко дядю. Какие у него глаза! Сейчас выскочат из орбит. Он нервно облизывает губы. Интересно, ему сейчас хорошо или плохо?

– Давай не обращать на него внимания, – шепчу подруге, – сейчас заорем на него, спугнем, а это, говорят, вредно. Представляешь, как нас потом его жена по судам затаскает? И в купальники бы облачиться не мешало. Все, я сплю. Не мешай.

И мы начисто забыли про механика.