Мытарство. Живая голограмма

Я не понимаю, зачем весь этот костюмированный фарс. Борис же не представляет угрозы… или представляет?

– Похоже, это тот самый дом, – сообщает Иммануил, и мы заходим в подъезд.

Здесь грязно и пыльно. Ощущаю опасность и переключаюсь на режим просмотра будущего.

Мы поднимаемся на пятый этаж. Иммануил тихонько открывает дверь. Раздаются выстрелы. Больно! Падаю на бетонный пол, Иммануил тоже ранен. Борис продолжает стрелять, пока не заканчиваются патроны. Нет слов! Быстро возвращаюсь в настоящее.

– Иммануил, не двигайся!

– Что случилось?

– У Бориса пистолет-пулемёт Дегтярева.

– Откуда ты знаешь?

– Я просто знаю, поверь!

– Хорошо, будем действовать более осторожно.

– Иммануил!

– Да?

– Его оружие может навредить нам. Как такое возможно? Оно ведь не настоящее, то есть, не существует!

– Во сне люди создают предметы, обладающие огромной силой. Такой пистолет способен уничтожить беса низшей расы.

– А ангела?

– Ангел получит ранение, испытает боль.

– И умрёт?

– Нет. Тебе страшно?

Ещё чего! Просто любопытно. Испытывать боль, конечно, нет никакого желания.

– А что насчёт призраков? Их можно убить?

– Слово «убить» не уместно. Больше подойдёт определение «стереть из сна».

Мы уже на месте.

– Тихо зайдём в квартиру и уговорим Бориса вздремнуть, – делится своим планом Иммануил, протягиваясь к дверной ручке.

– Нет! – вскрикиваю, хватая его за руку. – Он будет стрелять. Позволь мне!

– Да, пожалуйста! – легко соглашается ангел.

Скулы его лица напряглись. Ему больно? Ой! Я слишком сильно сжала его руку.

– Извини! – шепчу, разжимая пальцы.

– Ничего, – потирая запястье, отвечает ангел. – Действуй!

Тихонько стучу в дверь и нежным голосом спрашиваю:

– Можно войти?

Дверь приоткрывается, и сквозь щель просовывается дуло пистолета.

– Кто вы? – с недоверием спрашивает старик.

– Мы свои! – откликаюсь, прикладывая палец к губам в знак того, чтобы Иммануил молчал.

Неизвестно, как Борис отреагирует на мужской голос.

– Сколько вас там? – не может угомониться человек.

– Нас двое, – отвечаю всё тем же мелодичным голосом.

Наконец, дверь широко открывается. Борис вглядывается в нас, в наш наряд, и его напряженное лицо медленно расслабляется.

– Заходите!

На квартиру это не похоже, скорее – на баррикады. Весьма хаотично – перевёрнутый диван, стулья разбросаны, книжный шкаф лежит, создавая лабиринт.