Мытарство. Живая голограмма

Твой меч отправит меня к нему.

– Почему бы просто не создать проход, ведущий в преисподнюю?

– Это невозможно.

– Всё невозможное возможно, – вспоминаю слова какой-то песни.

– Нет, не всё невозможное возможно.

– Возможно и не всё, – оттягиваю время, чтобы он одумался.

– Пожалуйста, Лена, сделай, как я говорю!

Вот ведь какой хитрюшка! Знает, что мне нравится, когда ко мне обращаются по имени. Надо его образумить.

– Твердишь, что не можешь воспользоваться порталом, чтобы попасть в преисподнюю. Тогда скажи мне, как ты собираешься оттуда возвращаться?

– Сквозь небо.

Подхвачу Рафаила, взлечу на верхний уровень, а там уже буду действовать по обстоятельствам. Как тебе мой план?

План так себе. Много недочётов.

– А ты уверен, что там есть небо? На той картине, что показывал Катос, этого не видно.

– Тёмное время суток, поэтому не видно.

– А если тебе оторвут крылья?

– Не оторвут. Буду предельно осторожен.

– Ладно. Заранее прости, если будет больно!

Специально использую слово «если», чтобы затаить в нём надежду на безбольную телепортацию, ведь неожиданную боль терпеть легче, чем ожидаемую.

– Давай!

– Но я отправляюсь вместе с тобой.

– Знаю. Я тебя создал и поэтому един с тобой. Давай же! Смелей!

Не могу настроиться. Стрёмно как-то.

– Вообще-то если захочу, то могу и уйти. Мы не связаны с тобой нерушимой связью.

– Разве? Почему-то ведь ты не уходишь.

– Потому, что люблю тебя и хочу быть рядом.

– А, ну да. Ладно, хватит разговоров! Давай уже! Не трусь!

Делаю глубокий вдох, после которого следует резкий выдох.

Затем вновь вдыхаю. Закрываю глаза и, выкрикивая необходимые слова, вонзаю меч ему в грудь, при этом имея жгучее желание оказаться рядом с любимым.

– Лена! – кричит он.

Ощущаю нарастание опасности, поэтому мигом перемещаюсь в будущее. Смотрю, как Иммануил выныривает из тёмной реки, и его тут же подхватывают длинные руки чудовища. Ангел не успевает среагировать, его крылья падают вниз. И вот теперь выныриваю я, кидаюсь на монстра и взмахиваю мечом.

Длинные руки, не выпуская ангела, падают вниз. Смотрю наверх. Вместо неба бескрайняя бетонная плита, толщиной в сотни километров. Лететь сквозь неё означает заблудиться и застрять навсегда. Взгляд скользит в поисках Рафаила, и я обнаруживаю его рядом с массивным камнем, полуголого и в бессознательном состоянии. Из одежды на нём – в клочья разодранные штаны. Смотрю на Иммануила. Он всё ещё лежит лицом вниз, белый свитер наполняется кровью.