Магия тени

Истечение от реликвии почуять нельзя, она действует полвздоха, а потом разряжается навсегда, как любая реликвия. Перерожденная Дивва не нападает на Варравира, потому что у него есть защитный амулет – такой, какие используют некроманты. А я – тот самый негодяй, который дал ему реликвию и амулет сразу после смерти Диввы.

– Значит, – растягивая слова, заговорил Дорал, – ты просто вручил реликвию человеку, потерявшему разум от горя…

– Реликвию, заряженную на оживление мертвеца, – шепотом, словно не веря, вторил ему Аяс.

– …зная, что старик оживит мертвягу в столице, – продолжал магистр, замедляя шаг, – и что он будет единственным человеком в городе, который имеет защитный амулет от мертвяг. Ты просто отдал ему эти цацки, развернулся и уехал в свою Меравию, так получается? И после этого ты называешь его дураком?

Дорал кивнул на Аяса и остановился.

– Я думал, все скоро выплывет, – буркнул Гасталла, неохотно поворачиваясь, – я самому Варравиру так и сказал: очень скоро все выяснится! Был уверен, что слуги донесут или же что соседи заподозрят недоброе – народ тут, в Арканате, глазастый был! Что ты ни говори, а глазастый был народ, просто дальше некуда! За несколько дней, что я провел в городе, было аж два обращения к гласникам! Два обращения было про то, что рыщет у вас по столице мерзостный какой-то некромант, того и гляди – что-нибудь затеет! А я, к слову сказать, в ортайских землях завсегда представляюсь лекарем, потому как вы тут, в землях ортайских, к некромантам имеете предубеждение!

– Удивительно, – процедил гласник, – с чего бы?

– Но кто-то же прознал, что никакой я не лекарь, и не поленился упредить гласников о моем появлении.

Хотя с чего бы о моем появлении упреждать, что незаконного в моем появлении?

Дорал неожиданно понял, что очень хочет треснуть Гасталлу. Потому что предъявить ему и впрямь нечего. Имел право находиться в столице, представляться лекарем, общаться с жителями и даже передать реликвию тоже имел право.

Нет законов, это запрещающих. Сам Гасталла не участвовал в перерождении мертвяги, и, можно поспорить, когда астроном вернулся домой с «похорон», в столице даже след некроманта простыл.

По закону придраться не к чему. А по совести получался бдыщевый навоз. И все, что мог придумать магистр в ответ на признание Гасталлы, – врезать ему в глаз.

И возможно, Дорал бы действительно врезал – если бы некромант не вернулся.