Невыносимые. Дорога до чужих миров

Хорошенькое дите, в Лирме такие «дети» уже, бывает, своих малышей нянчат! Эх, и что бы ей не найти себе мужа, не нарожать Ориму правнуков, то-то он бы обрадовался! И снова ощутил себя при деле, а то…

Выросла внучка, давно уже выросла, как бы ни хотелось Ориму и хатнику дальше считать ее дитем… Ну да, она выросла, и трудности выросли тоже! Мечами вот махать дед ее научил, а всякие там переживания… не понимает он в этом ничего. Может только гадать, насколько ей дороги друзья детства и… во что могла перерасти эта дружба за последние годы.

Взрослые они уже совсем, хоть и носятся по Мирам до сих пор.

Совсем. Уже. Взрослые.

– Ясочка, – заговорил наконец Орим, глядя в свою кружку, – если тебе, к примеру, по сердцу Рань…

Алера поперхнулась и закашлялась.

– Или Элай, – безнадежно продолжал дед, про себя подумав: «Не приведи ж Божиня!», – так ты даже не думай. Эльфы на людях не женятся, ясно? И, я так мыслю, не зря они в Эллор зачастили, прежде-то раза два в год выбирались? А теперь вот – видишь, как.

Алера потерла лоб, хлебнула воды из глиняного кувшина и совершенно спокойным, ровным голосом спросила.

– Ты думаешь, их к эльфийкам на смотрины зазывают?

– И давно пора, – брякнул Орим и одним глотком допил отвар. Поставил кружку на стол, поглядел на внучку сердито, подумал. – Выросли вы, Алера. Погодки ваши уже сколько времени в Миры не ходят, а? Вам-то самим, может, и дела нет, а только вокруг вас жизнь идет, и участие в ней принимать нужда есть, и чем дальше – тем полнее.

Алера рассеянно смотрела сквозь деда, сжимая в ладонях кружку.

– Не может быть правильным какое-то там участие, если мы будем не все вместе, понятно? Как это может быть правильно? Так не пойдет, дед. Не могут какие-то там эльфийки порушить все… все, что столько лет нарастало, ясно?!

– Вообще-то, могут, дите, – неожиданно влез хатник, и Орим посмотрел на него с благодарностью.

Право слово, он чувствовал себя так, словно не ужинал вместе с любимой внучкой, а рубил железные деревья на дровишки.

И еще, кажется, похожий взгляд он видел когда-то у Ташуи, но дочь смотрела более растерянно и жалобно, в ее глазах лишь проскальзывало жесткое: не допустить, избежать, отсечь! А уж в черных глазах Алеры эта решимость плескалась и выхлестывала за край.

– Тогда, возможно, мне придется просто убить всех эльфиек, – сказала она наконец и снова принялась жевать мясо.

Орим брякнул кружкой по столу и припечатал:

– Вы не будете вместе всегда.