Невыносимые. Дорога до чужих миров

Родители обоих младенцев признавали только гильдийную солидарность, дети им страшно мешали, и они никогда больше ими не интересовались, да и вообще вряд ли помнили, где и у кого их оставили.

Анаэн растила мальчишек как своих. Под воспитанием она понимала главным образом хорошую кормежку, считая, что сытый эльф – добрый эльф, а остальное приложится. И нужно было очень здорово отличиться, чтобы получить от тетки ремня вместо ужина.

– А я сегодня дома толком и не был. – Элай зевнул. – Только приехали – тетка выскочила, в муке по шею.

И где, мол, демоны вас носят, еще вечером ждала, идите оба как есть на сборище, а у меня пироги сегодня. А ведь спать хочется после дороги – сил никаких нет.

Тахар покосился на посмурневшую Ал еру и передумал спрашивать у Элая то, что хотел спросить. Успеется, прижмет он еще эльфов к стенке и выведает, сколько правды в словах Орима. Только не сей вздох.

– Ладно, Элай. – Тахар махнул рукой. – С тобой одним я все равно никуда идти не стал бы.

Ты не думай, Аль, это только при тебе он ведет себя как бдыщев хвост, а когда тебя нет поблизости, этот эльф вырастает в целую бдыщевую задницу. С хвостом, разумеется.

Элай картинно раскланялся.

– Ладно, – решил маг. – Раз все сегодня заняты, то и я своими делами займусь. Нужно порядок в запасах навести после того, как его пыталась навести Сарта.

– О, дивная история: зелья и орк! – захлопала в ладоши Алера. – Ты ее зачем подпустил к своим склянкам, друг дорогой, жабьих спинок объелся?

– Да она не спрашивала.

 – Тахар почесал затылок. – С рассвета, пока я спал, уборку затеяла. Ну и разложила там все по своему разумению: пузырьки по росту, травы по цвету… Котелок отчистила, божинина ж ты воля. Я понимаю, она добра хотела, только мне это добро с заду наперед теперь полдня разворачивать.

Тахар укоризненно глянул на развеселившихся друзей, махнул рукой и тоже улыбнулся:

– Ладно, что там. Ничего не переколотила – и хорошо. А порядок там навести и правда давно пора, так что буду считать это недоразумение счастливой возможностью.

Давайте вечером в таверне соберемся?

– Одолеет тебя жажда пития окаянного, – нараспев произнесла Алера, раскинула руки, подставила лицо солнцу, – загубит жизнь молодую варево горькое! И утащат тебя бдыщи в реку медовую!..

Элай расхохотался.

– Да при чем тут варево? – возмутился маг. – Я поесть хочу нормально! А ты прекрати, наконец, жреца передразнивать.