Невыносимые. Дорога до чужих миров

Чего это ты мне так рад, Суджам?

Кузнец улыбнулся еще шире, и глаза его превратились в две щелочки. Он мельком глянул на клинки, запустил руку в карман фартука и выложил на стойку две серебрушки.

– По-моему, льдом тут не обойдешься, – пробормотал Тахар. – Тут лекаря надо звать, а то и жреца.

Клинки-то, конечно, хорошие, но такие Суджам обычно брал по серебрушке за пару, да и то после яростной торговли с угрозами и поминаниями бдыщевой матери. Временами, если кузнец был особо не в духе, Алере приходилось заявлять, что она больше никогда не переступит порога этой скупердяйской лавки и видеть больше не хочет наглую рожу этого гнома, а мирские диковины отныне будет возить в город и продавать там по честной, достойной цене.

Кузнец упер руки в бока, смотрел на Алеру и улыбался, что было понятно по тому, как становилась дыбом борода на его щеках. Глаза под густыми бровями блестели азартно, бешено.

В Киларе, ближайшем к Лирме городе, сам Суджам такие кинжалы будет продавать, пожалуй, по две серебрушки за штуку.

А если вдруг выберется в любой город Ортая, который находится за пределами северо-восточной части края, богатой порталами – там он возьмет за мирские диковины гораздо, гораздо дороже. Но если сам путешественник получает от Суджама за такие кинжалы по серебрушке – значит, у кузнеца предсмертная горячка, в связи с которой он вынужденно спешит делать добрые дела, потому как тогда сельчане с большей охотой скинутся на его скорые похороны.

Алера хмыкнула, но монетки сгребла, не задавая вопросов – а почему не брать, когда дают? Суджам окинул взглядом эльфа и мага, стоящих в сторонке, указал глазами на дверь за их спинами, а девушку придержал за локоток. Тахар и Элай молча вышли из лавки, присели на ступени крыльца.

– Не зря мы ее оставили наедине с умалишенным? – спросил маг.

– Не, – Элай оперся спиной на перила, вытянул ноги. – Ему ничего не грозит. Он ведь уже спятил.

Суджам облизнул губы, огляделся, потрусил к задней двери, притворил ее. Глянул в окно, потом на лестницу, ведущую на второй этаж. Алера наблюдала за его метаниями молча, чуть склонив голову набок.

– Суджам, что случилось?

– Рыбка моя! – кузнец прекратил носиться по лавке и навалился широкой грудью на прилавок. – Скажи старому гному правду, как отцу родному, ничего не тая: у тебя есть десятигранники?

Алера вытаращилась на Суджама.