Лось в облаке

Запомнил?

Еще бы не запомнить! Вадим смотрел вслед Сане, как тот идет по мосткам вдоль канала, мимо похожих друг на друга уютных изб, сложенных из толстых бревен, огороженных частоколом, – у каждого забора скамеечка под сенью тополей и берез, – и думал, что Свирица – самое восхитительное место в мире.

Глава 2

Дома Вадим набросился на еду с таким аппетитом, что Лариса поразилась:

– Что за чудеса! Будто подменили ребенка. Вадинька, осторожно, щи очень горячие.

– Мам, я с мальчиком одним познакомился, – возбужденно говорил Вадим, энергично орудуя ложкой и закусывая горбушкой черного хлеба.

 – Его Саней зовут. Завтра мы с ним на рыбалку идем.

– А это не опасно? – осторожно спросила мама. – Не дай бог, в воду упадешь.

– Не беспокойся, Ларочка, – вмешалась бабушка, – с Саней его куда угодно можно отпустить. Парнишка – чистое золото. Марфушке, страдалице, хоть с внуком повезло. Дочка ее, Женя, родами померла, сразу после того, как Саней разрешилась, а отец его, Юрка, с горя запил, а через год и вовсе спился.

Так по пьянке и пропал человек. Они тогда с Ванькой Лыковым за язем на Ладожское озеро поплыли. На озере ветер, шторм, а им все трын-трава, потому как пьяные оба были. Так вместе и утопли. Саня круглым сироткой остался. Марфушке мы всем миром помогали мальца растить – он и вырос всем на радость. Марфа с ним горя не знает. Он ей сызмальства по дому помогает. Утром выйду к каналу за водой, а он уж с ведрами бежит. В магазин ходит, в покос один управляется; если кому подсобить надо – мимо не пройдет. Как соберется за покупками, никогда не поленится, прибежит и спросит: «Баба Дуся, вам что из магазина принести?»

– Так это Женин сын? – горестно воскликнула Лариса. – Я его совсем маленьким видела. Бедный ребенок. Женя такая красивая была, добрая. Как жестоко обошлась с ней судьба!

– Да, не пришлось ей на сыночка порадоваться. Он и учится хорошо. Ребята его уважают, и старшие и младшие, в классе старостой выбрали. Повезло нашему Ваде, что Саня его привечает.

С ним не пропадешь. Ты кушай, кушай, стынет все.

Вадим словно окаменел, не донеся ложку до рта, и щи капали с ложки в тарелку. То, что Саня был сиротой, поразило его в самое сердце.

Из спальни, кряхтя и отдуваясь, выбрался дед, Николай Лукич. Он был старше бабушки почти на двадцать лет – ей было под семьдесят, а ему уже под девяносто. Очень старый и грузный, он почти не вставал с постели, выходил только к столу, да иногда сидел на крыльце, дышал воздухом.