Культурные особенности. I. Отпуск на «Счастье»

А тот и рад – льет речь, заплетает. Если бы он так прицел брал, как слова складывает – не летать дракону над деревней. Курец он драный, как крестовые люди говорят. Надо было к ним уходить, когда звали.

А теперь…

А теперь в петлю те речи сливаются. Мне. Да подружкам моим. Если послушать что вождь говорит, я закон нарушила. Древний да справедливый, старейшины подтвердят, если не устали. Нельзя, де в полдень по полю ходить, под солнцем, беду искать да тварь крылатую на деревню приманивать. А как не ходить, если надо? Да и драконы те уж и не летают почти.

Вот, как крестовые люди винтовки нашим воинам продали – так и не летают. А теперь, я с подружками, виновата кругом, выходит. Ой, как люто виновата, вождь говорит. Кругом.

А вождь, собака, руки к небу поднял, предком великим поклялся, да приговор объявил. Штраф. Сотня крестовых лаков. Воинам, стае его верной, на патроны. Не позднее вчерашнего дня.

«Да он ополоумел, курец драконий, столько люди не зарабатывают», – дёрнулась было я поругаться, а потом глянула – на руки его поднятые, все в солнце закатном – будто в крови, в глаза наглые да улыбающиеся, да рожу – спокойную слишком.

Глянула, да поняла. Какой закон, к предку великому, древний, если лаки крестовые люди вместе с винтовками сюда принесли?

Чушь это. То есть, не чушь, совсем не чушь. Понятно, теперь, откуда у вождя ружье золочёное, хитрое, почему клуши его в шёлк непромокаемый обрядились.

Продал ты меня, вождь, продал, вместе с Лиианной – гордячкой, да Маарой – хохотуньей маленькой.

И даже догадываюсь, куда… К мужу тысячи жен – тысяча первой. На плантацию, алый цвет собирать…

Не хочу…

И Лиианна – красивая она. Красивая, да упертая, убьют её там. Просто убьют. И Маар – маленькая совсем…

Не хочу…

Что-то течёт по лицу. Густое, липкое. Противное, как… Кровь. Даже не заметила, кто и как ударил. Просто, толкнулась вдруг в спину земля. И мир вокруг затянуло пеленой. Соленой и горькой. Слезы в глазах. А вождь стоит, зубы скалит, ухмыляется.

Видел бы это отец покойный – жить вождю ровно миг. Два – сколько надо, чтобы ружье с плеча скинуть да передёрнуть затвор.

А теперь и не заступится никто. Разве…

Голодный, злой рёв раскидал толпу. Вмиг и не заметила, как стало просторно и пусто вокруг. Ревел зверь. Дикий, страшный зверь. Будто дракон. То есть, нет. Машина со звезд, стальная, рычащая, вся, от шипастых колес до штырей на крыше – в крови. Черной, драконьей крови.