Старое пианино

Он нанял хороших реставраторов, и вскоре фамильные портреты заняли по праву свои места на стенах.

– Веренский принадлежит к графскому роду? – заинтересовался Максим.

– Да, прямой потомок по материнской линии. Когда Веренский стал знаменитым пианистом, ему удалось за сравнительно недорогую цену вернуть себе имение предков, так как с 1988 года здание пустовало. В годы так называемой перестройки у государства не оказалось денег на содержание пансионата, а еще меньше на сохранение исторического памятника.

Дом ветшал, парк приходил в запустение.

Веренский выкупил усадьбу в 2000 году, дом отреставрировали, парк вновь приобрел ухоженный вид, еще не так давно здесь журчали фонтаны и благоухали цветущие клумбы. Я сам не раз с удовольствием отдыхал на скамье у чудесного водоема с утками. Теперь за парком никто не ухаживает.

– Вы бывали здесь раньше? – удивился Максим. – Где вы живете, Сила Михалыч?

– О-хо-хо! – вздохнул тот. – Живу-то я далече, но по долгу службы приходится наведываться в усадьбу регулярно.

Видите ли, есть места, которые нельзя оставлять без присмотра, иначе случается много бед – гораздо, гораздо больше самых смелых допущений.

– Что же случилось с Веренским? Василий сказал, что он потерял жену и дочь. Догадываюсь, что причина нынешнего упадка усадьбы кроется в этом.

– Отчасти, мой друг, лишь отчасти. Заметьте, как правильно мы поступили, пригласив вас в эпицентр событий. Как бы еще я смог объяснить вам все досконально и убедительно? Тем не менее, чтобы открылись страшные тайны этого дома и его хозяина, вам надобно увидеть один предмет воочию, и тогда многие вопросы отпадут сами собой.

– Страшные тайны… – Максим принужденно засмеялся. – Говорят, старые усадьбы полны привидений. Надеюсь, я выйду отсюда живым?

– А вот это уж как повезет, – вдруг холодно ответил Сила Михалыч, утратив разом свой имидж добродушного толстяка. – Будьте готовы ко всему, дражайший Максим Евгеньевич.

Миссия ваша ответственная, тут уж, простите, личное придется задвинуть поглубже и забыть о нем совершенно… да-с… как говорится, не до жиру, быть бы живу.

– Но позвольте!.. – возмутился Максим. Василий предостерегающе дернул его за рубашку, но чувство негодования заставило музыканта продолжать: – Все-таки не лишне было бы спросить моего согласия. Вы, Сила Михалыч, привели меня сюда, можно сказать, силой.