Фантомы прошлого

Голод фактически затмевал разум и чувство неловкости. Я же в чужом доме! Однако моя животная сторона без зазрения совести нашептывала, чтобы я утолила ее желание… И это касалось не только еды…

– Обойдешься, – шикнула на кошку и подошла поближе.

На мое счастье на столе лежали бутерброды. Они так и манили, чтобы я взяла один… Или парочку. Запах буженины ударил в нос, и желудок снова издал характерный звук. Но только я потянулась за лакомством, как невольно застыла на месте, услышав где-то из прихожей женские голоса.

Блин! Я напрочь упустила тот момент, когда незнакомки вошли в дом. Нахмурилась. Вот тебе номер!

Тем временем две девушки: светловолосая и рыженькая, вошли на кухню и замерли, увидев меня. Рыжая тут же начала принюхиваться. Ее глаза вдруг засияли, и она мне тепло улыбнулась. А вот вторая… Блондинка сразу мне не понравилась. Она зарычала и скрестила руки на груди, демонстрируя мне свою воинственность. Словно она тут хозяйка, а я невольно посягнула на ее сокровище. Скопировав позу оборотницы, еще и ехидно улыбнулась.

Кем бы она ни являлась, но я уже невзлюбила ее всеми фибрами души. А уж когда в голове промелькнула догадка, что она как-то связана с милашкой, это и вовсе вызвало жгучую ревность внутри. Она душила меня крепкими лапами. От этого по телу прошла дрожь волнения. Мой зверь зарычал, требуя повыдергивать волосы лохудре. Принюхавшись, распознала в ней волчицу. Это еще больше обозлило моего зверя. Ярость уже плескалась внутри, создавая нервный огненный шар внизу живота. Моя рысь была на грани обращения. Ей не нравилось то, что эта выскочка вообще здесь находилась.

– Пума? – глаза блондинки округлились. – В моем доме? – в ее словах сквозил неподдельный интерес, вперемешку с шоком.

Я сузила глаза и бросала ей взглядом вызов. Ну пума, и что дальше? Мне так и хотелось вонзиться когтями в ее милое кукольное личико. Откуда только взялось столько враждебности к девушке? Поражаясь своим собственническим замашкам, тихонько ахнула.

– Лин, у меня что, галлюцинации? – обратилась она к рыженькой.

Вторая девушка куда больше располагала к себе. Улыбка, которой она одарила меня, все не сходила с лица. Вдохнув, пытаясь понять, кто же она, удивилась. К характерному запаху пумы примешивалось что-то еще. То, что манило. Мой отец и брат тоже пумы. Но запах у них совершенно иной. А у этой девушки осязалась странная, но приятная сладость… И я где-то уже… Стоп!

– Ты тоже?.. – несмело спросила я, смотря на рыженькую с надеждой.