Первый лучик солнца

– Кстати, я сегодня иду с Богданом к его родителям, – Люда скривилась, вспомнив мои рассказы о его маме и ее первый «теплый» прием.

– Крепись, подруга! Давай тогда, может, завтра вечерком пересечемся, расскажешь новости с полей?

– Было бы здорово, – я не стала возражать.

– Тогда созвонимся еще.

Мы попрощались и разошлись по разным сторонам. В офисе к моему приходу стало оживленнее, чем когда я уходила. Не знаю, зачем, но оглянулась, ища глазами Богдана. Его, конечно же, не было.

Мне казалось, любимый говорил, будто возьмет лишь пару часов, а не целый день, или нет? Хм-м.

Будто специально, противный голосок внутри стал нашептывать ехидно: а не изменяет ли тебе женишок прямо перед свадьбой? Быстро отмахнулась от нелепых мыслей и поднялась на второй этаж. В кабинете шефа стояла гробовая тишина, вероятно, его еще нет. Он, к слову, волновал сейчас меньше всего.

Может, глупо или странно, но я занервничала, спустя некоторое время. Плохие мысли атаковали, как стая голодных собак, дышать стало трудно, словно в помещении резко выкачали весь кислород.

Встав, подошла к окну и открыла его, вдохнула полной грудью свежий воздух. Настенные часы показывали три часа, удивительно, что Алексея Николаевича все еще не было на месте, ведь обычно он не позволял себе надолго задерживаться.

– Ну, не могут же они с Богданом быть сейчас вместе, – прошептала себе под нос.

Предположение больше смахивало на абсурд, я даже хохотнула – ну, совсем крыша поехала! Окна выходили прямо на центральный вход, только сейчас заметила на парковке авто шефа и его самого, общающегося с каким-то мужчиной.

Полностью разглядеть не вышло, слишком далеко, зато сверкающая лысина собеседника поблескивала на солнышке. Натирал он ее, что ли, специально?

– Кого высматриваешь? – я подпрыгнула от неожиданности, услышав позади голос Тони.

– Антонина Валерьевна, вот честно, у меня сейчас душа в пятки ушла от испуга!

Бухгалтер была старше меня на семь лет, но все время обижалась, когда я обращалась к ней на «Вы».

Вот и сейчас, глядя, как она скривилась, ожидала давно изученную фразу:

– Юля, сколько можно, я чувствую себя старой теткой! – обида в ее голосе была весьма ощутимой. – Мне всего лишь тридцать пять!

Антонина, к величайшему сожалению, выглядела, как типичная серая мышка: без макияжа и в черном строгом костюме. Даже волосы она практически всегда завязывает в пучок сзади, именно этот ее образ и накидывает женщине как минимум лет пять сверху.