Первый лучик солнца

Как только вышла, сразу набрала Тоню, если честно, говорить с Богданом мне хотелось меньше всего.

Бухгалтер оказалась запасливой женщиной, принесла две пары туфелек, но, увы, ее обувь для меня оказалась велика. В итоге мне не осталось ничего иного, как просить Островского. Антонина еще так не вовремя напомнила про его премию, а ведь Богдан до сих пор ни словом не обмолвился о деньгах. Странно это все.

Размышлять особо некогда было, я собиралась сначала переодеть колготки, а уже потом идти к Богдану, но не вышло.

– Что… что случилось? Самодур тебя уволил? И почему ты босиком? Юль?..

Тревога в его голосе в который раз подкупила меня, на глаза навернулись горькие слезы, а внутри снова образовалась неразбериха. Богдан присел рядом со мной на корточки и нежно провел пальцами по ноге, где шла жирная стрелка на колготах.

– Рус сказал, что ты опоздала, а наш этот… – Бодя указал кивком головы на дверь в кабинет шефа и продолжил: – вернулся злой как черт, орал тут на всех, грозился увольнением.

Я промолчала, просто не знала, что сказать. В идеале – все то, о чем думала буквально двадцать минут назад, только у меня не повернулся язык говорить Островскому, что мы должны расстаться. По крайней мере, не в офисе и не при таких вот странных обстоятельствах.

– Учти, если ты уйдешь, то я здесь тоже не останусь. Да пошел он, можно подумать, в городе один единственный автосалон! Найдем местечко и получше, вот увидишь.

О, нет! Ну, зачем? Почему Богдану надо было меня подбадривать именно таким образом? Внутри все сжалось из-за паники, я не выдержала и заплакала, выплескивая наружу накопившиеся еще со вчерашней ссоры с его маман эмоции. Мне это нужно было, и Богдан понял, просто обнял, позволяя использовать его рубашку, как жилетку для рыданий.

– Бедная моя девочка, – Островский успокаивающе гладил меня по голове, отчего я плакала еще горше.

Мгновенно прекратила рыдать и подняла на него изумленный взгляд. Неужели подслушивал? Зачем это Богдану? Ревность, недоверие или что-то похуже?

– Ой, Юль, не смотри на меня, как на предателя! – Богдан поморщился, как от съеденной дольки лимона. – Вы так орали, что только глухой, наверное, не слышал.

Вот вроде и оправдался, но как-то… неправдоподобно, что ли.