Наследник для Охотника

Если конфискуют дом и имущество, то останутся ли у них хоть какие-то деньги, чтобы погасить остальные долги? Сколько их там было – пять? Много…

Даже если она позвонит матери и в лоб задаст вопрос о текущем финансовом положении, об этом сразу узнает отец. А это значит, что он лично приедет и заберет Соню из дома Охотина. А еще непременно наломает дров.

Итак, что она имеет на данный момент: девочка признала в ней мать, Охотин из штанов выпрыгнет, но вынудит Соню снова приползти к нему в любом случае, и она все еще не понимает, почему ей выпала «честь» стать матерью чужому ребенку.

Куда, черт возьми, делась ее настоящая мать? У Сони была лишь одна догадка, о которой не хотелось думать.

Интересно, как Охотник видит их дальнейшую жизнь? Он – медийная личность, фигурант сплетен номер один, за ним всегда ведется охота, каждый уважающий себя папарацци мечтает сделать провокационный снимок. Как же долго ей нужно быть в кабале? Год, два? Или это пожизненное заключение? Нет, на последнее она точно ни под каким давлением не согласится, уж лучше банкротство, чем рабство.

– Я не хочу тебя заставлять, – тяжело вздохнув, смиренно заговорил Ярослав, – но, к сожалению, я готов пойти на все, лишь бы помочь дочери. И если, черт возьми, она хочет видеть рядом с собой мать, я это сделаю. Я год не видел ее улыбку, сегодня – это впервые.

Возможно, если бы у Сони были дети, то она прониклась бы. Да, слова были искренними, с вымученным голосом, даже вид у Охотина казался уставшим, с темными кругами под глазами, но что это меняет? Соня не сердобольная натура, чтобы помогать всем подряд, ущемляя при этом свою свободу выбора.

У нее ведь не спросили, хочет ли она стать матерью чужому ребенку, тем более ради погашения долга. Поставили перед фактом!

– Тебя вожделеет так много девушек и женщин, выбери одну из них, – вряд ли ей это поможет, но вдруг?

– Мне нужна ты, – отрезал Охотник. – Я готов идти на уступки, поэтому, пожалуйста, не вынуждай прибегать к крайним мерам.

– Прекрасно, – психанув, Соня схватила документы со стола.

Встала. Бессонова пока не придумала решение, но оно должно быть. Кто-то говорил, что из каждой ситуации есть как минимум три выхода, она просто их еще не нашла. Тем более у нее все еще есть двадцать четыре часа. За это время ей жизненно необходимо взвесить все «за» и «против».

– Я хочу отдохнуть и переодеться.

Соне уже порядком осточертело сидеть в тесном свадебном платье, оно стесняло каждое движение.