Наследник для Охотника

Марусик, я реалистка, даже если хотя бы половина папиных типа друзей, которых он пригласил на свадьбу, помогут материально, нас это не спасет. Бизнес рухнет, и отцу придется все начинать заново. В пятьдесят пять лет! Не такой дальнейшей жизни я для него хочу.

– Блин, засада, – Маруся приуныла, хотя Соня еще не вывалила на нее истинную проблему.

– Засада в другом, – Соня поднялась и села по-турецки, взяла договор, быстро пробежалась глазами по первым двум листам. – Я не могу назвать вещи своими именами, поэтому кое-что заменю на близкое по смыслу, ладно?

– Ага, надеюсь, пойму тебя.

– Допустим, я люблю собак. Но мне нравится, когда они не мои, и я могу в любой момент прийти к друзьям, немного поразвлекаться с ними и посюсюкаться. А затем, помахав ручкой и отдав их родителям, уйти со спокойной совестью. И я понимаю, что на данный момент все еще не готова ни к щенку, ни к более взрослой собаке. Может, как-то потом, когда буду точно знать, что достаточно ответственная мать для песика и финансово стабильна, – захочу и заведу.

Соня замолчала, надеясь, что Маруся поймет, о ком идет речь. Подруга тоже молчала некоторое время, а потом заговорила:

– Думаю, я примерно понимаю, куда ты клонишь. Продолжай.

– У моего… мужа, – Бессонову аж передернуло, но пора привыкать к слову «муж», если уж она примет его условия, – уже есть взрослый «щенок», Охотин хочет, чтобы я стала ему матерью, – прошептала так тихо, как только могла.

Теоретически некоторые люди ведь называют себя родителями котиков или собак, вместо привычного «хозяева».

– Хоть щенок и принял меня с радостью, но, понимаешь, не мое это! Не лежит душа к чужому песику. А у мужа условие: или так, или развод. А затем неминуемое банкротство. И он знает, что все равно я потом приползу, скорее всего, и буду умолять ухаживать за щенком, но уже на невыгодных мне условиях.

Маруся ответила, даже не задумываясь:

– Как бы было хорошо, будь это реально просто щенок, – подруга вздохнула.

Вот теперь настала пауза, Бессонова как раз открыла другие две страницы и освежила в памяти все плюшки, которые так любезно предоставил Охотин.

– И как долго ты должна играть роль мамочки щенка? Неужели, пока не состарится?

– В теории, пять лет, а затем смогу уйти в любой момент. Без суда и следствия, – зачем-то пошутила она, но быстро поняла, что шутка не удалась.

– И что, собака не будет скучать? Они же привыкают к мамочкам и папочкам.