Наследник для Охотника

Злата не возражала против явно фальшивого исполнения, вплотную пододвинулась к Соне и обняла ее ручкой, удобно устроила голову на груди. Так вдруг стало странно… Уютно и тепло. По-домашнему, что ли. Злата уже зевала и терла глаза, будто вот-вот готовилась уснуть. Бессонова засмотрелась на девочку, мило улыбнулась, замечая, как маленькая булочка сладко зевнула. Было в ней что-то до боли родное и притягательное. Не вызывала она в ней отторжения. Но в то же время и никаких материнских инстинктов в Соне не проснулось.

Обычное сострадание, не более.

Понимая, что замешкалась, Соня продолжила петь:

– «Я помню той ночью закрыл твои очи. Бабушкина дверь

И лестничный проём. Спускаемся мы вдвоём.

Парк и скандалы, любовь, мемуары, песни о любви…

С тобою навсегда, прошу тебя, помни меня.

Я провожал тебя домой под звуки птиц.

Ты засыпала на моих коленях,

А я стучался в бабушкины двери

Я прохожу весь коридор, а ты всё спишь

«Не вставай, малыш», – ты мне говоришь».

Этого было достаточно, чтобы Злата мирно засопела.

Соня решила, что подождет некоторое время, а затем аккуратно переложит девочку полностью на кровать и уйдет. У нее в голове до сих пор звенели слова из любимой песни «Колыбельная» группы «Rauf и Faik». Соня напевала ее про себя, и как-то незаметно веки стали тяжелыми. Закрыв глаза, Бессонова полностью расслабилась и… уснула.

***

Охотник не спешил подниматься к себе в комнату, он предпочел засесть за документами в кабинете. Пока работал, часто отвлекался, изнутри его грызли мысли и сомнения.

Смотря прямо перед собой, Ярослав прокручивал в памяти разговор с Соней в ее комнате.

Когда же до глупой девчонки дойдет, что жених ее предал?! Причем достаточно быстро и не колеблясь. Забрал чек и свалил.

Конечно же, у Охотина были тому доказательства, но отдавать их сейчас нет смысла. Не согласится Соня на его условия, уперто вздернет подбородок и уйдет. Вот что с ней делать, как уговорить?

Вздохнув, он мысленно махнул рукой на ситуацию.

Будет думать по факту, зачем трястись заранее и придумывать новые условия. Еще ничего не ясно.

Внезапно из радионяни, которая всегда была при нем в доме на всякий случай, раздался тихий всхлип. Охотин отложил бумаги и схватил прибор, прислушался. Было тихо до того момента, пока не раздался звук грома. Охотник вскочил с кресла и подошел к окну, распахнул штору. Дождь! Из-за трехслойного стеклопакета и качественной звукоизоляции он не услышал, что пошел дождь.