Гранатовый дом

Его обыскали. В кармане обнаружили золотые украшения, украденные из квартиры. Эта находка так порадовала Емельянова, что на все остальное он просто не обратил внимания. Именно поэтому вора обыскивали не так тщательно.

Потом опер стал его допрашивать. Но, улучив момент, вор набросился на Емельянова с острой бритвой, которую прятал в ботинке. Константин владел приемами борьбы, однако все произошло слишком уж неожиданно, и вор сильно порезал Емельянову руку. А потом успел полоснуть себя бритвой по горлу.

Все случилось так быстро, как в кино – на ускоренной перемотке кинопленки. Если Емельянов и мог предугадать, что вор набросится на него, то никак не ожидал, что он порежет себя. Это было как-то странно.

Однако все было ясно: вор не хотел отправляться в тюрьму, поэтому принял решение наложить на себя руки. Он умер в машине скорой помощи по дороге в больницу. Но Константин потом долго себя корил. Конечно, виноват был не он. Но смерть человека, даже если и вора, это смерть человека.

И, похоже, в практике Тищенко теперь тоже появился такой случай.

Что же касалось второго момента – что начальник взял у Кашалота заявление на него, Емельянова, – это вообще была полная ерунда, поскольку обвинять опера в том, что он бил заключенного, одновременно автоматически означало обвинять самого Тищенко, который допустил подобную работу своих подчиненных. И если бы Емельянов сел на скамью подсудимых, то и начальник оказался бы рядом с ним. В общем, полный бред.

Каким бы неопытным ни был Тищенко, он все равно не сделал бы подобного. А значит, нужно просто успокоиться, выдохнуть и подумать, почему Влад сказал это.

До этого момента Константин считал Карова своим другом. Он был умным, опытным опером, раскрываемость у него была достаточно высокой, да и характер у Влада был лучше – не то что у Емельянова. Он никогда не конфликтовал с начальством, а значит, завидовать Константину ему было не с руки.

Но, анализируя слова Влада о заявлении, которое Тищенко якобы брал у Кашалота, Емельянов вдруг понял, что поступок этот какой-то странный.

Было здесь что-то, чего Константин пока не мог понять. Ясно было одно: ему крайне не понравилось поведение Влада. В который раз он подумал о том, что верить никому нельзя.

В силу своей работы Емельянов хорошо знал, что все люди лгут. Вот он ни за что не поверил бы задержанному, не поверил бы своему информатору без проверки. А вот другу мог и поверить.