Гранатовый дом

И теперь возникал самый страшный вопрос: а друг ли он?

Константин покосился на Влада, сидящего сбоку от него. Тот выглядел как обычно – совершенно ничего не выражающее лицо. Может, несколько бледнее, чем обычно. Хотя это вполне могла быть разыгравшаяся фантазия Емельянова, который теперь был готов во всем искать подвох.

Было уже понятно, что все происходящее – не просто так. А значит, нужно быть настороже – Константин решительно повторил себе это, с тоской вглядываясь в знакомые улицы за окном.

Однако внутри здания все было тихо, спокойно, как обычно.

Увидев это, Влад заметно смутился. Зато Емельянов теперь не спускал с него глаз.

– Ну, ты сам с Тищенко разбирайся, – пробормотал Каров, собираясь бежать по лестнице на свой второй этаж.

– Спасибо, что привез, – бросил ему вслед Константин.

Влад исчез, буквально испарился с такой скоростью, словно его никогда и не было. А Емельянов стал неторопливо подниматься к себе.

Но не успел дойти до своего кабинета, как в коридоре столкнулся с Тищенко.

– Константин, как удачно. – Голос начальника был такой же, как и всегда. – Зайди ко мне.

И Емельянов пошел следом за ним, все время думая: «Визит Влада – что это вообще было?»

В кабинете он сел напротив стола Тищенко. И обратил внимание, что окно полностью закрыто. От неожиданности он буквально чуть ли не подпрыгнул на стуле!

Какой же досадный промах он допустил! А еще опытный опер называется! Позор, да и только! Почему, ну почему эта маленькая, но самая важная деталь не бросилась ему в глаза своей нелепой резкостью в самом начале рассказа Влада? Как он, Емельянов, мог так оплошать?

Очевидно, бросать пить все-таки придется.

Вполне вероятно, что он просто допился до ручки, и от этого сошел с ума.

Все дело было в том, что Кашалот никак не мог выброситься из окна кабинета Тищенко, да и пытаться сделать этого тоже не мог! Никак! Все окна в помещении, где находился уголовный розыск, были забраны густыми металлическими решетками. И окно кабинета Тищенко не было исключением, на нем были точно такие же густые решетки, как на всех остальных!

Просто Емельянов так привык к этим решеткам, что никогда не обращал на них внимания.

И оттого не среагировал должным образом на эту важную деталь в рассказе Влада.

– Слышал нелепость? – фыркнул Тищенко тем временем. – Вор этот твой, Кашалот, или шулер, тебе видней, горло себе прямо здесь, в моем кабинете перерезал.

– По дороге слышал что-то подобное, – аккуратно и спокойно ответил Емельянов.