Миллион с Канатной

– Пригнись, говорю! – хрипнул тот и сверху, над ямой, накинул на нее какую-то дерюгу, посыпанную сеном. Между краем ямы и дерюгой оставалась щель, сквозь которую можно было смотреть наружу, и, отряхнувшись и привстав, Таня осторожно выглянула и увидела здание вокзала.

Вокруг него началали активно бегать солдаты. Было странно видеть, как они окружали здание, менялись возле входа. Часто подъезжали и уезжали какие-то груженые телеги. Слышались обрывистые команды, но слов нельзя было разобрать.

– Что происходит? – спросила Таня.

– Молчи! – зашипел Коцик. – Знакомый кореш предупредил вовремя тикать! Пересидим до утра. Авось не заметят.

– Да что за… – Топтыш резко, по-мужски, ладонью зажал Тане рот. И было похоже, что он прав.

Оторвав с отвращением руку от своего рта, подняв глаза, она увидела, как ко входу в вокзал подкатили два пулемета и втолкнули их внутрь.

– Нет! – Тело Тани стала бить дрожь, – нет… нет… за что…

Страшные разрывы пулеметных очередей раскололи, разорвали на куски ее мир, и она в очередной раз поняла, на этот раз окончательно, что он – этот мир – больше никогда не будет прежним.

Пулеметы все стреляли и стреляли в собранных в здании вокзала мирных людей, и их предсмертные вопли тонули в этом металлическом грохоте. Пулеметы стреляли долго, так, что порох проник под рогожу и забил ноздри Тани. Потом все стихло…

После расстрела, погрузившись в поезд, красные уехали со станции. К рассвету вокруг не осталось никого. Лишь тогда Таня, Коцик и Топтыш вылезли из ямы.

– Не ходи туда, – мрачно сказал Топтыш, глядя на лицо Тани, – это видеть не надо. Пробираться в Одессу будем. Обратно. Все равно больше не проскочим.

Это было правдой. После того, что произошло на станции, у них не было ни единого шанса проскользнуть сквозь линии всех фронтов. Другого выхода не было. Свернув на проселочную дорогу, окольными путями, прячась между домов, Коцик, Таня и Топтыш пошли обратно в Одессу…

Глава 3

Ночной путь в катакомбы.

Старик и лошадь. Труп на кресте. Гибель проводника

Шторм разыгрался не на шутку. К ночи пенные валы с дикой свирепостью захлестывали мол, заливали жесткими солеными брызгами развалины крепостных стен. Ревущий ветер сбивал с ног. Редкие рыбачьи лодки в порту, привязанные к сваям за Карантинной гаванью, то уходили под воду, то появлялись на поверхности, чтобы снова нырнуть под белые гребни волн.

Шторм был страшный.