Миллион с Канатной

Глаза его метали молнии – такие же страшные, как и судороги, сотрясавшие тело несчастного старика. Дико закричав, он вдруг принялся стрелять в лицо старику – раз, другой, третий, дробя его в кровавое месиво…

– Прекрати! – Второй попытался схватить его за руку, но ему не удалось. С силой оттолкнув своего напарника, первый выстрелил себе в голову и рухнул на камни прямо у подножия креста.

Все стихло. Но эта тишина была хуже грома. Побледнев как смерть единственный оставшийся в живых бросился назад. Он бежал, не разбирая дороги.

Под нависшими сводами известняка еще долго звучал гул удалявшихся шагов.

Глава 4

Начало крестьянских бунтов. Отчаянное положение Одессы. Высадка белого десанта. Захват города властью ВСЮР

– Спешиться! – Зычный голос командира отряда перекрыл ржание лошадей. Отряд был небольшим – на центральной площади села сгрудились человек десять всадников. Был конец июля 1919 года. Жаркий, раскаленный воздух южного лета просто обрушил на село густой, плотный зной.

Всадники сбились в кучу. Вокруг все стихло.

Эта тишина, наверное, и была самой зловещей. Молодые еще пацаны, лет восемнадцати, только-только попавшие на эту войну, еще не приобрели жесткости в лицах и в сердцах и время от времени порой смотрели восторженными глазами удивленных детей – совсем не солдат.

Но сейчас в их глазах был испуг. И, сбившись в кучу, держа за узду разгоряченных долгой дорогой лошадей, они остро и отчаянно чувствовали ту атмосферу ненависти и страха, которая, как живое кольцо, все сужалась вокруг них.

Командир же их был другим. Старше каждого раза в два-три, убеленный сединами ссылок, вооруженных конфликтов и политической борьбы, он походил на монолит из нерушимого камня. И, спешившись, решительно шагнул вперед, словно грудью прокладывая дорогу в тишине, которая, тем не менее, не несла в себе ничего, кроме угрозы.

Только остановившись и оставив коней, можно было рассмотреть эту угрозу. Это были люди.

Их было много. Застыв, они окружили кольцом крошечную площадь.

Их горящие ненавистью глаза словно воздвигли стену между собой и этими всадниками.

В основном толпа состояла из мужчин – от 20 до 40 лет. У всех были обветренные, обожженные солнцем лица крестьян, на которых проступила отчетливая печать физического истощения. Все они были измождены, все измучены бесконечной войной, и голод привел их за ту черту, где стираются все грани.

– Слушать сюда! – Откашлявшись, командир конников выступил вперед.