Миллион с Канатной

Рот женщины был уродливо раскрыт в немом крике, и это было намного ужасней, чем если бы ее визгливые вопли заполнили всю округу. Этот страшный бесформенный рот, черная впадина на ее лице, был воплощением того самого ужаса, о котором говорила легенда.

Внезапно, высоко подняв скрюченные пальцы, как фурия, женщина бросилась на мужчин, которые тащили труп. Она попыталась вцепиться в лицо тому, кто был ближе. Растерявшись на мгновение, он тут же пришел в себя и толкнул ее кулаком в грудь.

Услышав, что сзади что-то происходит, идущий впереди бородатый обернулся.

Быстро и точно ударив в лицо несчастной, он опрокинул ее на землю. Затем взмахнул штыком. Раздался хрип. Он долетел до остановившегося вагона. Таня сбилась со счета, сколько раз бородатый взмахнул штыком и опустил его вниз, прямо в женскую грудь. Затем троица быстро ушла. Женщина лежала на боку. Ее длинные волосы продолжал трепать ветер. Потом, взмахнув платком, потащил его по земле. Волосы женщины, как змеи, зашевелились над ее головой…

Начался дождь.

Едкие, серые капли уныло размывали кровавые ошметки у насыпи.

– Давайте уйдем, – мужчина взял Таню под локоть, – не надо на это смотреть.

Но она, застыв, словно превратилась в соляной столб. Ужас, которому она стала свидетельницей, стал ее личной трагедией.

Вислоухий пес, доковыляв до вагона, остановился напротив открытой двери и посмотрел на людей жалкими, слезящимися глазами.

– Он хочет, чтобы его погладили, – Таня задрожала, отвлекаясь на пса. Похоже, шок начал отходить.

– Не вздумайте даже! – воскликнул мужчина.

 – Погладите его – заразитесь тифом. Это я вам как бывший врач говорю.

– Бывший врач? – Таня вскинула на него глаза.

– Служил в Добровольческой армии.

– Зачем вы говорите это мне? – Ей вдруг показалось, что еще немного, и с ней случится истерика, и никакой шок не прошел. Она взглянула на него. – Вы видели, что произошло? Что стало с этими людьми? А если кто-то об этом расскажет?

– Мне просто захотелось кому-то довериться, – пожал плечами мужчина.

 – У вас хорошее лицо. А смерть… Я не боюсь смерти.

– А я боюсь, – Таня продолжала дрожать. – Я очень боюсь смерти. И я не хочу умереть вот так. Мне страшно. Я больше не хочу слышать о смерти. Я хочу жить.

– Никто не останется в живых, пока это будет происходить, – перебил ее офицер, – понимаете – не будет жизни. Разве вы не согласны?

– Эти люди… Кто они? Красные, банды, кто?

– Да какая разница! – махнул он с досадой рукой. – Сейчас никто не разберет это.