Смерть в катакомбах

 – Ты не поверишь, кто приехал! Сам губернатор и…

В этот момент Кулешов в очередной раз сжал кулаки и отчетливо громко выругался. В зеркале Танечка увидела его лицо.

– Милый, что с тобой? – перепугавшись, она попятилась к дверям.

Не обращая на нее никакого внимания, Кулешов снова так же громко что-то произнес.

– Что ты говоришь? – Танечка растерялась. – Я ничего не поняла. – Что это за язык?

– По-русски понимаешь? Пошла вон! – Антон повернулся к девушке, яростно сверкая глазами. – Пошла вон, дура! Чтобы духу твоего тут не было! Вон!!!

Вспыхнув, еле сдерживая слезы, Танечка бросилась прочь из гримерки.

Вскочив с места, Кулешов заметался из стороны в сторону, словно раненый зверь. Затем схватил с вешалки тяжелое, на ватине, пальто и выбежал в коридор, громко хлопнув дверью. Даже там было слышно, как шумит переполненный зал…

Глава 2

Одесса, 4 января 1942 года

Дополнительные столики с трудом поставили возле стен, сдвинув уже стоящие. Сделать это было необходимо – такого аншлага «Парадиз» не знал давно.

В центре зала на лучших местах уже сидели все высшие чины оккупационной власти Одессы. Официанты сбились с ног, разнося запотевшие от холода бутылки шампанского.

Еще за неделю до этого дополнительного концерта Кулешова администрация кабаре «Парадиз» постаралась разнести по городу слухи о том, что это выступление будет каким-то особенным. Якобы артист приготовил новую программу, в которой будут и романсы, и куплеты с юмором, и популярные эстрадные песни на немецком языке…

Слухи эти моментально разлетелись по городу – как и везде, сарафанное радио всегда работало в Одессе четко.

И лучшие места в зале ресторана сразу же были забронированы для высших офицерских чинов.

Танечка Малахова переодевалась в темной гримерке, ничем не похожей на просторное помещение артиста Куленшова, в окружении десятка других девушек.

Их номер должен был открывать концертную программу – полуголые южные красотки в цыганских нарядах, танцующие весело, задорно, а главное в ажурных черных чулках – для привлечения внимания всей мужской аудитории зала.

Танечка не переставая громко хлюпала носом, сморкалась, а из глаз ее, смывая дешевый грим, катились слезы, и она все никак не могла их сдержать.

– Да брось, – увещевала ее, пудря лицо, верная подруга по артистическому цеху Варя, Варвара Ледова, – ты же его знаешь. Все артисты больные на голову. А у Кулешова вообще характер совсем дурной.