Смерть в катакомбах

Собственно, выступление полуголых девиц никто и не смотрел. Публика откровенно скучала, накачивалась дорогим шампанским и ходила от столика к столику. Подобная концертная программа – девицы в скудных ярких костюмах и бесшабашные танцы – была не внове. Нечто похожее предлагало каждое кабаре, а потому завсегдатаям уже успело приесться это зрелище. Привыкли и танцовщицы – к тому, что на них никто не смотрит, и во время их выступлений бесконечно снуют официанты, стучат тарелки, звенят бокалы, а большинство посетителей кричит, иначе один другого просто не услышит…

К концу первого танца зал был забит под завязку.

Даже возле стены стояли люди. И Жан успешно разогнал очередь на улице, а затем спрятался в теплоту забитого людьми зала, с трудом пытаясь согреть ладони, заледеневшие на январском ветру.

Матильда тоже потирала руки, стоя за стойкой бара, не забывая напоминать бармену, чтобы тот предлагал посетителям дорогое розовое шампанское, партию которого они получили сегодня.

Танцовщицы успели отбарабанить три танца, когда Матильда, оставив в покое бармена, величественно, как фрегат под всеми парусами, проплыла сквозь заполненный зал и скрылась в коридоре, ведущем к артистическим уборным.

Миновав гримерку девиц и непроизвольно презрительно скривив губы, она прямиком направилась к уборной артиста Кулешова. По дороге Жаба менялась – ее величественность сменилась подобострастием и можно даже сказать – заискиванием, чего просто невозможно было предположить в ее мощной фигуре.

– Господин Кулешов! – Голосом слаще меда Матильда проворковала у двери уборной артиста, осторожно стуча в тонкую фанеру костяшками пальцев. – Скоро ваш выход. Позволите мне войти?

Ответом была полнейшая тишина. Матильда постучала еще раз, сильней, дернула дверь за ручку – снова никакого ответа. Изменившись в лице, она, не сдерживаясь, забухала кулаком в дверь.

На шум высыпали все – и работники кухни, и танцовщицы. После пятого танца девиц сменил на сцене молодой гитарист.

Пестрые, в концертных костюмах, они заполнили весь коридор, тихонько переговариваясь между собой. Матильда быстро навела бы среди них порядок, но теперь ей явно было не до этого.

– Господин Кулешов! – Она била кулаком в дверь изо всех сил. – Что это за шутки? Немедленно открывайте! Публика ждет!

– Так он же ушел, – раздался сзади робкий, тихий голос Танечки Малаховой, после ссоры следившей за любовником. Кто-то из девиц вытолкнул ее вперед.