Смерть в катакомбах

Вы понимаете, что все они были под угрозой?

– Пощадите! – Матильда сложила руки на груди.

– Привести тех, кто видел его последним, – распорядился румын.

Солдат втолкнул в кабинет плачущую Танечку.

– Ты сказала хозяйке, что он уходил, – уставился на нее румын, в то время, как переводчик очень старательно переводил его слова.

– Да, мы поссорились. Он выгнал меня из гримерной. А я стояла под дверью и следила за ним. Он схватил пальто. Я стояла в коридоре и видела, как он ушел, – всхлипывала дрожащая Танечка.

– Ты давно его любовница?

– Уже две недели.

– Почему вы поссорились?

– Я не знаю. У него настроение изменилось. Он накричал на меня сразу, как только я вошла.

– Ты знаешь его настоящее имя?

– Ну… Антон Кулешов, – девушка переводила испуганные глаза с одного на другого.

Вопрос агента сигуранцы был не случаен. Дело в том, что в гримерной артиста не было найдено документов. А это было очень странно для военного времени.

Солдат вывел Танечку, и в кабинете появился Жан. Он держался очень свободно – так, словно все происшедшее его развлекало, и он совсем не боялся.

Эта уверенность подействовала на всех положительно, и агент сигуранцы даже несколько смягчил тон.

– Вы видели, как уходил Кулешов? Он вышел через служебный вход?

– Простите, господин офицер? – Жан сделал удивленные глаза. – Но он никуда не выходил!

– Что это значит? – Голос румына прозвучал резко. – У нас есть данные, что он вышел из заведения через служебный вход!

– Он не выходил, – повторил Жан.

 – Я все время стоял на улице, ходил от главного входа к служебному. Из заведения никто не выходил. Да он и не мог выйти. На улице ведь была толпа. Его бы разорвали поклонницы.

– Но показания девушки… – начал было румын, но Жан его перебил:

– Вы про Таньку? Нашли кого слушать! Дурочка она, да и выпить любит. Наверняка хлебнула перед выступлением, вот ей и почудилось. Глупая она, безмозглая. Потому Кулешов ее и прогнал. А вы как думали? Знаменитость все-таки.

Глава 3

Холод.

Это было единственное, что ощущалось реальней всего. Холод, проникающий в мельчайшую клетку тела, не покидающий его никогда. Каждое утро приходилось просыпаться с этим ощущением, начинать с него каждый свой день.

Зина даже не предполагала раньше, что такое настоящий кошмар. До тех пор, пока не пришло это дикое, мучительное ощущение того, что тело, постепенно остывая, окончательно превращается в кусок льда. И больше никогда не станет живым, теплым, прежним.