Смерть в катакомбах

Первой постановкой с начала войны стала опера «Евгений Онегин». Все местные газеты писали о том, что зал на премьере был забит до отказа. Причем было понятно, что лучшие места были заняты немецкими и румынскими офицерами.

Следующими спектаклями, которые появились в репертуаре одесской оперы, стали «Риголетто», «Аида», «Тоска».

Театр ставил и произведения румынских авторов – это было обязательно. Однако опера Мушатеску «Сон в зимнюю ночь» и балет Константинеску «Свадьба в Карпатах» никакого успеха не имели.

Наверное, потому, что румыны не избегали пропагандистских спектаклей и были намерены жестко диктовать свои правила во всех сферах жизни.

Понятно, что русские и украинские пьесы в репертуаре никогда не стояли первыми: сначала шла немецкая, затем – румынская пьеса. Ну а потом уже украинская или русская.

Весь инвентарь, декорации и костюмы в театрах остались прежними – вывезти до начала оккупации их не успели. В театре происходило по два представления в день – как правило, в 13.00 и в 16.

00 или 18.00.

Почти сразу же в город хлынули многочисленные гастролеры – в основном, это были румынские и немецкие театры.

Бухарестский театр «Керебуш» под руководством Тудора Мушатеску установил своеобразный рекорд: только за 1942 год его труппа побывала в Одессе четыре раза! Из Италии приезжал знаменитый дирижер Молинари. Возобновила работу и Одесская консерватория, директором которой была назначена бывшая певица Мариинской императорской оперы в Петербурге хорошо известная Лидия Липковская.

В Одессу в самом начале оккупации начали возвращаться многие артисты, которые по разным причинам были вынуждены бежать из страны.

Кроме Оперного, в городе заработали Театр эстрады, Театр камерной оперетты «Гротеск». Местный опереточный актер Анчаров открыл свою оперетту. Группа актеров, переехавших из Киева, открыла Романтический театр. Зрителей принимали также Театр обозрений, театр «Бомонд» на Куликовом поле, Театр на Слободке, театр «Юность».

На Греческой улице в 20 номере заработал театр «Интим».

Как было известно многим, его директор сразу показал себя отъявленным подонком. Когда в конце 1941 года, после взрыва комендатуры на Маразлиевской в городе шли расстрелы, люди погибали сотнями, он обратился с вопросом к оккупационным властям: «Народ возмущается, почему в городе нет танцев?»…

Конечно, большинство зрителей в театрах составляли румынские и немецкие офицеры. У интеллигентной одесской публики на это попросту не хватало денег.