Смерть в катакомбах

Он перестал таращиться по сторонам и дергать головой из стороны в сторону, словно в нервном припадке. Смысла в этом все равно не было, так как кладбищенские аллеи тонули в темноте. Их не выделял даже снег, почерневший от попавшей в него грязи.

Впереди отчетливо была видна только кладбищенская церковь. А еще покосившаяся колокольня, беспощадно вспарывающая небо, словно живую плоть, острым крестом. И этот наклонившийся, уставший крест нависал над кладбищем через весь небосвод, ловил на себя яркий мертвый цвет серебристой луны и оттого увеличивался в размерах, застывал на темном, потерявшем цвет небе.

Дополнением к этой мрачной картине была просто зыстывшая в воздухе тишина. Можно сказать, что она была еще страшнее темного креста и ледяной ночи. Вокруг не слышалось ничего – ни хруста обламываемых веток, ни пугающего, но такого нужного сейчас звука человеческих шагов, ни собачьего воя или лая, не говоря уже о карканье ворон… Ничего… Казалось, время перестало существовать, и все вокруг вдруг попало в стеклянный кокон, не пропускающий ни единого звука жизни.

И осталось в этом коконе только одно – мучительно умирать, почувствовав первобытный страх, который, словно взбесившийся зверь, начинает раскаленными клыками терзать попавшую в капкан людских страстей душу.

Этот крест на все небо, крест, сам ставший небом над кладбищем, и невероятная тишина были самым страшным, что только доводилось видеть в своей жизни молодому. Оттого и перестал он оглядываться по сторонам. И в глубине души наверняка уже жалел, что старик взял его с собой.

– Жутко-то как… – вырвалось у него. – Почему так тихо вокруг? Хоть бы пес какой завыл! Или самому закричать: – А-а-а… – попытался он действительно крикнуть.

– Заткнись! – Старик тут же толкнул его в бок. – Заткнись, бовдур! Сказано тебе: не знаешь, кого разбудишь! Здесь молчать надо.

– Да ладно вам, – хмыкнул молодой. – Сторожа здесь нет, это мы уже выяснили. А покойничкам как-то без разницы. – Было понятно, что он пытается изо всех сил не показывать, как ему страшно.

– Есть здесь сторож, – сказал старик.

– Вы о чем? – удивился молодой. – Неужто румыны таки поставили?

– Дурак ты, – взгляд старика излучал презрение. – Ну совсем дурак. И чему вас только учат? Неужто ты никогда не слышал про Ночного сторожа?

– Про кого? – удивленно протянул молодой.

– Про Ночного сторожа. На каждом кладбище есть Ночной сторож. Это самый первый покойник, которого тут захоронили.