Праздник Святой Смерти

Но Бершадов это знал, и Барг – знал… А потому в памяти Игоря, как и в памяти Бершадова, который значительно лучше умел скрывать свои эмоции, сразу выплыла отвратительная сцена, где не последнюю роль играла такая же баночка, о чем было достаточно неприятно вспоминать.

Бершадов первым пришел в себя и с презрительной ухмылкой поставил стеклянную баночку на стол.

– Слизняк! Возьми себя в руки, – хмыкнул он.

Барг молчал. Он так и не смог заговорить…

Конец февраля… Труп девочки в белом… Его опознали буквально в течение часа…

Уже через десять минут после того, как Бершадов застрелил своего агента, дом наполнился его людьми – оперативниками и судмедэкспертами.

Для Игоря Барга все происходящее было чудовищным. Он никогда не думал, что можно вот так, просто, застрелить человека, и все это сойдет с рук. Конечно, было понятно, что это руки разные – Бершадову будет все нипочем, всем же остальным очень не поздоровится…

Но все равно – видеть воочию такое торжество беззаконности, как это все и назвалось и было таким, Игорю Баргу было страшно.

И если раньше он просто боялся Бершадова, то теперь тот стал внушать ему какой-то вселенский, благоговейный ужас.

Впрочем, боялись Бершадова и все те, кто заполнил дом. Труп бывшего сотрудника НКВД запаковали в брезент и увезли с глаз подальше, а над трупом ребенка принялся колдовать судмедэксперт.

Бершадов же прямо перед собой, в ровную линию, построил оперативников, приехавших из Одессы, и произнес спокойным, но твердым голосом:

– Я хочу знать, кто она.

В течение часа. Повторяю: на установление личности – час.

После этого оперативники буквально растворились в воздухе. Барг забился в какой-то угол и не видел, а услышал, как Бершадов подошел к судмедэксперту.

– Возраст – пять-семь лет. Не старше семи… – начал было эксперт, но Бершадов тут же его перебил:

– Почему от трупа так разит чесноком? Это ужин или яд?

– Яд, – несколько растерявшись, но твердо ответил эксперт. – Причина смерти – яд.

Судя по всему, ей дали его с чем-то сладким – с конфетой или с печеньем. На губах – сахарный сироп.

– Какой яд? – На лице Бершадова вообще не отражалось никаких эмоций, даже когда он смотрел на труп ребенка.

– Затрудняюсь сказать, – замялся судмедэксперт. – Тут у меня есть несколько предположений. Очень странные раны на коже. Более точно скажу после вскрытия, когда сделаю анализ.

– Она была изнасилована? – продолжал Бершадов.

– Нет. Насилия не было.