Праздник Святой Смерти

Я же знаю, шо вы шуры-муры на стрельбе разводите. А я шо… Я ж с удовольствием. Только вот не знал, какое оно все тут… Страшное…

У Зины просто не нашлось слов, и она, не сдержавшись, просто тихо выругалась сквозь зубы! Теперь все было понятно: свидание оказалось очередным издевательством Бершадова. Это он послал ей этого тупого солдафона… Рыбалка с самогоном!

Зина вцепилась в подлокотники бархатного кресла, чувствуя непреодолимое желание так же вцепиться в рожу Бершадова.

В антракте ее спутник с заметным облегчением вскочил:

– Ну шо, пойдем в буфет? Может, там есть чего приличного выпить!

Не в силах сопротивляться, Зина пошла следом за ним.

Выпить ей было просто необходимо – весь первый акт она просидела как на иголках.

В буфете уже была толпа. Ее спутник встал в очередь, а Зина заняла место за столиком на длинной ножке, нервно теребя сумочку. В этот вечер в театре было много иностранцев, и Крестовская уныло рассматривала наряды заграничных женщин, сравнивая их со своим.

Постепенно в буфете становилось тесно. Очередь двигалась медленно. Зина все вертелась и глядела по сторонам.

Дальше все произошло так быстро и неожиданно, что в первые минуты она просто ничего не поняла. Легкая рука скользнула по ее плечу. С удивлением обернувшись, Крестовская увидела пожилую даму в белых кружевах.

– Добрый вечер, моя дорогая! – Дама улыбалась, жемчужное ожерелье на ее шее отражало свет электрических ламп. – Как я рада вас видеть!

Это была Жаннет Барг, французская бабушка Виктора.

Спустя мгновение Зина ее узнала. Но не это было самым страшным. Не от вида Жаннет Зина замерла, словно ее подстрелили. Под руку с бабушкой стоял… Виктор.

Он не спускал с нее глаз, лицо его было бледным, словно кусок первосортного сахара. Белоснежным… Как никогда…

Краем сознания, которое все-таки присутствовало в этой страшной сцене, Зина отмечала приземленные житейские мелочи: Виктор похудел и сильно постарел. В длинных волосах проявилась отчетливая седина, а морщины на лице стали более заметными.

Кожа обтягивала его скулы, придавая лицу какое-то хищное выражение, и оно выглядело еще более страдальческим. Такое же страдальческое выражение застыло и в глубине бездонных глаз.

Он был элегантен и красив, как всегда, – в дорогом вечернем костюме с бабочкой. Что же касается Жаннет, то на нее оглядывались абсолютно все. Ничего не могло сравниться с ее нарядом из белых кружев и с ее элегантной шляпкой.