Билет в одну сторону

С нее будто слетела оболочка сильной, решительной женщины. Осталась беззащитная девочка, потерянная, робкая. Неизвестно, к добру ли? Поживем – увидим. Сейчас главное – здоровье. А память вернется. Нет, так проживем.

Евгений смотрел на двух своих девочек и впервые, может, в жизни чувствовал себя хозяином жизни, семьи, защитником. Чувствовал, что именно от него зависит благополучие и счастье его самых близких людей. И он готов сделать все, чтобы им было хорошо и надежно с ним.

Переполненный новыми чувствами, Евгений шагнул к сидящим на кровати и сгреб их в охапку.

Они взвизгнули, потом захохотали, забарабанили кулачками по его широкой спине. Он их целовал куда придется: в волосы, ухо, шею, носы. Они отворачивались, но было видно, что это им приятно, и они не прочь продолжить.

– Быстрей бы ты вернулась домой, – почти шепотом проговорил Евгений.

– Мы устроим праздник! – закричала радостно Маринка.

– Ты не беспокойся, я все сам приготовлю, и шампанское куплю! И все у нас будет хорошо!

«Наталья» глядела на него во все глаза.

Он был такой красивый, мужественный, и он – ее муж! Можно выбросить из головы противного князя Ногина и этого предателя Щурова. У нее есть муж, о котором девица может только мечтать! И за что мне это счастье?

Тут она опять подумала о Наталье Николаевне, чье место она заняла по прихоти судьбы. Похоже на воровство. Все украла: и мужа, и дочь, и уважение окружающих, их любовь. А надо бы заслужить! Стать такой же, как она была. Сумеет ли она? Хватит ли сил, ума, достоинства? А вдруг не сумеет, они отвернутся от нее, разлюбят.

Что делать тогда?

– Наташ, ты о чем задумалась, – прервал ее мысли Евгений. – Нам пора. Мы пошли, а ты тут смотри, будь молодцом. Дай я тебя поцелую.

После ухода Евгения и Маринки «Наталья» долго сидела неподвижно, перебирая в памяти слова, голос, жесты, выражение лица мужчины. В её голове не укладывалось, что она нежданно-негаданно стала женой такого милого человека.

Вот он уже ушел, а я все еще не в себе. Сердце, того гляди, из груди выпрыгнет.

А когда он обнял нас с Мариночкой… Я думала, умру…от счастья и стыда. А когда целовал на прощание, в животе у меня что-то ухнуло вниз и как кипятком обварило. Боже, если мы с ним муж с женой по закону, то должны будем…

Нет-нет, не думать об этом, а то с ума сойдешь. Надо думать о чем-то не таком волнующем. Ну, например…Да вот хоть о Владимире! Ох, и подлец он оказался, истинно, подлец!

«Наталья» стала вспоминать свидания с миловидным соседом.