Билет в одну сторону

– Окно открой, говорю, – гостья замахала на себя обеими ладошками. – Черт меня дернул сегодня эту юбку надеть.

Тут она открыла глаза и уставилась на «Наталью». Видно, что-то насторожило её в облике больной, и она медленно поднялась со стула, подошла к «Наталье», взяла её за плечи и пристально посмотрела ей в лицо.

– Значит, это не туфта, что мне сказали. Значит, и правда, амнезия. Бедная моя Наташка! – гостья вдруг крепко обняла «Наталью», прижала к себе.

Она вздыхала, постанывала как от зубной боли, гладила рукой по голове, плечам.

Потом отстранилась, еще раз поглядела в лицо.

– Я – Нина, Нинель Шахова, твоя подруга. Мы с тобой со школы дружим. А ты забыла, – Нина горестно махнула рукой и снова села на стул.

Они рассматривали друг друга. «Наталья» видела перед собой высокую, худощавую женщину с орлиным профилем и крупным, красивым ртом. Рот был в оранжевой помаде в тон костюму из блестящей кожи. Юбка едва закрывала бедра, широкий металлический ремень украшал короткий пиджак с множеством блестящих металлических застежек.

Под пиджаком – короткая маечка, открывающая пупок. Длинные стройные ноги оканчивались длинноносыми туфлями на тонких каблуках и со стразами на подъеме. Волосы женщины были коротко пострижены и представляли модное сочетание: снизу черные, сверху белые. Металлические кольца в ушах и на запястьях завершали портрет Нинель Шаховой.

Гостья в это же время никак не могла взять в толк, что её так смутило? Вроде ничего и не изменилось в Наталье, может, взгляд какой-то потерянный.

Но это не мудрено после такого удара в висок. Взгляд незнакомого человека. Точно! Но нет, что-то еще. Что? Что? Не только взгляд, но и все лицо стало таким…таким…беззащитным, можно сказать, детски беззащитным. Как будто молодую артистку загримировали под пожилую. Да-а-а, дела-а-а!

Нинель дотянулась до руки «Натальи», крепко сжала ей пальцы.

– Ничего, всё наладится. Вот увидишь! – она широко улыбнулась. – А знаешь, меня не хотели пускать к тебе.

Пришлось очаровывать дежурного врача.

– Как? – тоже заулыбалась «Наталья».

– А вот так! – Нина томно завела очи, распустила рот в сладкой улыбке, выгнулась в пояснице так, что груди чуть не выпали из тонкой майки. – До-о-окта-а-ар, не-э-э аткажи-и-и-ите даме в лубезнасцы…

«Наталья» взмахнула руками и засмеялась. А гостья смотрела на смеющуюся женщину и не могла поверить, что два месяца назад той исполнилось тридцать пять.