Лабиринты любви

 – Вы, наверное, по объявлению, – то ли спросила, то ли констатировала факт.

Она с интересом смотрела на Таню, Таня – на неё. Охранник тоже с минуту смотрел на них обоих, а потом, многозначительно хмыкнув, пошел к воротам.

Хозяйка усадьбы ростом была с Таню, но раза в три меньше в объемах. Светлые волосы она подобрала под фирменный козырек, фирменный же комбинезон обтягивал ее фигуру. Кроссовки и перчатки тоже были с нашивками известного производителя. Судя по выпачканным в земле перчаткам, хозяйка возилась в земле.

Алла Борисовна (так звали хозяйку) повела Таню к двухэтажному дому, как оказалось, гостевому, а по пути показывала и рассказывала, что предстоит сделать в усадьбе за лето.

Хозяйка Тане, в общем-то, понравилась. Пришли они в гостевой домик. Комната, где предстояло жить подруге, была похожа на гостиничный номер-люкс: спальный гарнитур белого цвета, японский телевизор, холодильный шкаф, кондиционер. Здесь была отдельная ванная комната и широченная лоджия, откуда открывался вид на заливной луг, ограниченный лесополосой.

Не останавливаясь ни на секунду, Алла Борисовна делилась планами обустройства и мечтами о будущих праздниках, собираться на которые будут «коллеги и друзья Кирилла».

Кирилл, сообразила Таня, хозяин усадьбы и муж Аллы Борисовны.

Пока подруга выкладывала свои вещи из сумки и раскладывала в шкафу, хозяйка принесла ей футболку, перчатки и козырек, как и у неё самой. Наверное, подумала подруга, рабочая одежда закупалась оптом, и всех, кто здесь работал, оделяли ею.

– Только комбинезона нет…, – хозяйка замялась, – вашего размера. Но мы что-нибудь придумаем. А сейчас идемте пить кофе.

Вслед за Аллой Борисовной Таня спустилась на первый этаж и вошла в галерею, где по одной стене тянулась барная стойка с кофейным автоматом и ящичками для кофе и различных приправ.

Поставив перед новой работницей чашку кофе со сливками и придвинув вазочку с конфетами, хозяйка забралась с ногами на одно из кресел и с улыбкой посмотрела на Таню, словно поощряя рассказать о себе.

Зря она это сказала. Очевидно, Алла Борисовна считала, что только она вправе устанавливать сроки пребывания в усадьбе, а все должны быть счастливы, что попали именно в эту усадьбу и благодарить судьбу и мечтать провести здесь остаток жизни.