Прощай, Медвежья лощина

– Ох, и вкусно, – закатывал глаза мальчишка, черпая деревянной ложкой горячий, наваристый суп. – Ты попробуй, чего не ешь?

Только две ложки варева и смог проглотить Греслав да хлеба пожевать. Силы его были на исходе. Он понимал, что подкрепиться надо обязательно, но кусочки пищи с трудом протискивались в глотке, а надрывный кашель заставлял и это выплюнуть.

– Жидкого оставь, – попросил он Макошку, – выпью. А ты гущу ешь, совсем истощал.

– Зато в бою, как ты говоришь, сподручней будет, – пытался развеселить друга мальчик.

 – Боюсь только, сил не осталось меч поднять.

– Тем более ешь. За добавкой сходи.

– Не-е-ет, – похлопал себя по пузу Макошка, – больше не влезет. Пойду овса для коней добуду, а то они, бедные, на траве да на траве. Боевой конь должен зерном объедаться. Побудь без меня, я скоро.

Греслав обессилено вытянулся на широкой лавке, подложив под голову чпаг (мешок). Он понимал, что долго без вмешательства врача не выдержит. Во-первых, он не знает, что с ним. Удар палицей, вероятно, повредил ребра, потому что дотронуться до грудной клетки больно.

Во-вторых, кровь изо рта говорит, что повреждено легкое. Но насколько сильно? Хорошо, что нет температуры, а значит, воспаления, иначе без антибиотиков не обойтись. А где их взять в этом времени? Пенициллином, помнится из учебника по истории, где-то во время Великой Отечественной войны начали лечить. Интересно, чем сейчас воспаления лечат местные лекари? Эх, был бы рядом Ярик или Милалика, они бы помогли.

Он задремал и поэтому не сразу услышал взволнованный голос Макошки.

– Греслав, друже, вставай! Я нашел, кто нас доставит в Городище! Пошел овса сторговать да спросить, кто, мол, до Городища плывет. Так один ушкуйник и указал. Завтра на рассвете отплывают.

С помощью Макошки Греслав поднялся с лавки и, опираясь на его плечо, побрел в сторону пристани.

– Вон видишь?

– Нет.

– Не туда гляди, вот сюда, – мальчик вытянул руку вправо. – Ну? Вот эта носатая ладья в сторону Городища плывет.

Греслав вглядывался в строй больших ладей, ушкуй, лодок под парусами, но ничего особенного не замечал.

Хотя…Точно! Одна ладья с необычной формой носа, будто задранной к небу, стояла чуть в стороне. Её скрывал раздувающийся на ветру парус соседнего судна.

– А ну, пойдем, – Греслав зашагал в сторону ладьи.

Неужели угорская ладья? Именно такие носы у их лодок и крыши такой же формы на домах. Ах, как было бы хорошо! Может, вспомнят его, и Сизаря, и Стояна, и Ярика.