Лимский синдром

Мы придумали несколько «доносов» для Иоланты, от чего насмеялись от души. А потом еще больше смеялись, когда Эсмиральда описывала реакцию Иоланты, на то, что мы с Алексом тайно поженились.

Алекс заходил к нам один раз, разговор у них с Эсмиральдой не склеился и он ушел.

– И, что ты с ним водишься? – Брезгливо спросила она, когда Алекс вышел за дверь.

– Он хороший, просто ты его совсем не знаешь, – ответила я с улыбкой, на, что Эсмиральда сморщила нос, но ни чего не ответила. Больше про Алекса мы не говорили.

Мне его сильно не хватало эти дни.

– Эсми, расскажи свою историю, – спросила я, как-то сидя на подоконнике и наблюдая за весной, Эсмиральда оторвала взгляд от книги, в глазах промелькнула грусть, я спохватилась, – если конечно тебе комфортно и вообще охота про это говорить. Извини за этот вопрос, я просто хочу понять, что это за место и что тут происходит. Почему-то все в этом доме избегали говорить о важном: о своих историях, мотивах…

Эсмиральда долго молчала, я не перебивала ее молчания, терпеливо ожидая, решится ли она на рассказ.

– Мы были влюблены, – начала она спустя пять минут молчания, – по крайней мере мне так тогда казалось. В то время, что мы были вместе… я была так счастлива, все было романтично, красиво, тепло. Мне до сих пор сложно осознать, все, что происходит со мной сейчас. Артур был, как прекрасный принц, мужчина мечты, красиво ухаживал, водил на красивейшие свидания, говорил милейшие слова. Мы много смеялись и были такие… такие счастливые.

Вечерами пили вино, смотрели сериалы, говорили о будущем. Он планировал свое будущее со мной, понимаешь? Даже сюда он меня привез, что бы познакомить с самым близким человеком – тетей. Иоланта же для него вместо мамы. И он любит ее, как мать. Я была уверенна, что он хочет сделать мне предложение, такой он был загадочно-романтичный последнее время. Было рождество, Иоланта приготовила много вкусного, меня приняли, и я думала… – Эсмиральда всхлипнула, – думала, что понравилась им, я была так рада находиться тут с ними, есть все эти вкусности, обнимать любимого человека. Но я не могла представить, даже в самых кошмарных снах, что этот счастливый день, а тогда мне казалось, что он самый счастливый в моей жизни, превратиться в самый страшный мой кошмар.

Эсмиральда снова замолчала, может, боролась со слезами, может, пыталась вспомнить подробности, а может, дух перехватило и стало сложно говорить.