Время счастья

Поэтому должна быть общая для всех тайна. Коллективная тайна участия в чём-то страшном… И, лучше, чтобы эта тайна была постыдной и мерзкой! Вот тогда это работает! Ещё как работает! Поэтому и существуют в мире всякие закрытые клубы, масонские ложи и секты, чёрт побери!.. Да, раньше на закрытую охоту ездили: бомжей гоняли по лесу, подпольные бои без правил устраивали, подпольные казино крышевали, другие забавы были… Но сейчас, когда и денег навалом, и всё есть, уже не модно это стало… Да и грязи много было! Но это грязь уже засохшая, под ковёр затёртая… А теперь нужен какой-то страшный грех, почти первородный… Ну, ты всё равно не поймёшь… Не тот разбег у тебя в жизни был… Вот на скотстве на этом мы все и повязаны… Да, ты бы видел их всех, когда им предоставился шанс воплотить свои скрытые гнусные желания в жизни, когда они могут физически ощутить чувство вседозволенности…

– Вот в прошлый раз Карим мне привёз такую чистенькую девочку – домашний цветочек! Ольгой звали, правда она говорила, что она не Ольга, угрожала нам… Да кто их там разберёт! Так ты знаешь, как на неё мужики набросились… И вдоль и поперёк использовали! Как будто со своими толстыми жёнами сто лет не спали.

Проститутки и любовницы – это совсем не то! Сложности всякие там, а тут наивная непосредственность. О-о-о! Как она кричала, и как мы её любили… Слабая тоже была, но сладкая… Жаль, что одноразовая… Утром закопали мы её в лесу. Она это сама попросила, говорила, что не сможет с этим жить, что её все предали… Вот я и говорю: дай людям безнаказанность, так они такого натворят! Будут потом думать, как забыть. А девочки – они хорошие! Но зачем им потом жить? Будут мучиться, травма психологическая там, дети могут родиться, опять же проблемы всякие… И у неё, и у нас. Вот и жалею я их, девочек этих! Понимаешь?..

Казалось, что слова к этим мыслям генерал подбирал уже с трудом и жалел, что разговорился.

– Плесни-ка ещё в кружку, Айдар, там осталось… В ту субботу с прокурорскими недопили… И эту дуру с кухни потревожь, скажи, чтоб сменила наконец закусь.

Генерал как-то неожиданно для себя понял, что говорил уже не словами, а прямо так, поверх смыслов, какими-то острыми, торопливыми звуками, заменявшими ему временами речь. И не было в нём уже ни веры в Бога, ни другого умственного спокойствия.