Время счастья

А было что-то страшное…

Вернувшийся с кухни Айдар молча сидел, оглушённый откровениями своего старого приятеля, который не один раз выручал его по жизни, и которого он знал ещё, когда тот бегал по городу простым сыскарём в капитанских погонах. Он тогда попал в госпиталь, где они и познакомились. И вот теперь, когда тот капитан стал большим генералом, и каждый день мог решать судьбы многих людей, Айдар понял, что не знает его настоящего. Конечно, не знает! И теперь ему не нужен совет генерала…

В голове было как-то сыро и грязно, словно мозги протерли грязной тряпкой.

А ведь он собирался поговорить с Михалычем о своём горе и о том, что он уже задумал. Айдар ещё не знал, что его друг давно предал их прежнюю дружбу и что ему поручено контролировать действия Айдара до самого «конца». И принято это решение было в очень «высоких» кабинетах.

…Одиночество дано каждому человеку по праву рождения, но для генерала это внутреннее одиночество было явно велико, недетского размера, большое, просторное, тяжёлое, словно на вырост ему дано.

И эта его манера говорить вне службы почти исключительно матом – воспринималась военным врачом как своего рода защитная реакция стареющего организма на хронический стресс. Помимо этого диагноза, Айдар давно знал и о других болячках своего приятеля. Поэтому и лечил их по мере возможности в перерывах между госпиталями и санаториями.

Всё-таки, удивительно, почему эта простая привычка существовать в окружающем пространстве почему-то называется жизнью. Айдар попытался взять себя в руки и уже больше не выпускать.

Его ни на секунду не покидала личная трагедия, его личная боль. Поэтому начал придумывать, как покинуть этот ставший страшным, как ночной кошмар, как замок зачем-то придуманного Дракулы, дом.

– Михалыч, дорогой, тебе уже хватит! Поехали, я сам тебя отвезу к Наташе…

– Наливай, я сказал! – тут же огрызнулся генерал.

Айдар подумал, что, наверное, зря сказал про жену генерала Наташу, Наталью Ивановну. Забыл, что тому неприятно в последнее время вспоминать о ней.

Пока генерал делал карьеру, она состарилась. Вымученные отношения друг с другом ожесточили их, но имели свою историю. Он словно вычерпал жену, душевно разграбил, заставил страдать. А она так и не смогла родить ему детей, но не считала себя виноватой.

И теперь, если Наталья Ивановна начинала орать, то у соседей молоко убегало от страха, и в квартире появлялись летающие тарелки, домработница в полуобмороке закрывалась в туалете.