Время счастья

Нет, картинка в зеркале показывала ту же внешнюю оболочку: тот же рост, цвет кожи и волос, овал лица. Гематомы и тёмные круги под глазами – не в счёт!.. Но, во всём, что теперь показывало ей зеркало, был какой-то другой смысл!.. Вот!..

Она вдруг почувствовала хрупкую ненадёжность своего времени, которое могло рассыпаться в любую минуту. Понимала, что за те дни и ночи, которые провела в своем убежище, в ней появилось что-то совсем новое и очень тревожное. И отчаянно пыталась понять, что же это такое.

Сначала была обида на весь мир, на всех людей за то, что они по божьей воле разбиты на два пола – мужчин и женщин. Может быть, было бы гораздо лучше, если б они размножались отводками и черенками, как цветы или деревья. Тогда, наверное, не было бы этих животно-жестоких отношений между людьми, в результате которых она пострадала и оказалась на краю гибели.

Все эти дни Девочка словно жалась сама к себе. Не к кому больше было. Куталась в своё одиночество, как куталась бы в мамино тепло, если бы рядом была мама… К ней в камин приходили кошки, запрыгивали на полку и спали, согревая своим теплом.

Затем обида стала цепляться за врождённое чувство справедливости, и, наконец, превратилась в злость. Злость поднималась в её новом взрослом теле оттуда-то снизу, растекаясь жидкой чёрной смолой по кровеносной системе, отзываясь во рту какой-то горечью. И злость эта обратилась на конкретных людей. А людей этих Девочка хорошо запомнила… Всех.

Надо было что-то делать, как-то выбираться из своего убежища и одновременно ловушки.

Она наверняка не сможет прожить здесь долго. Ночи сменяли дни, а время вокруг словно остановилось и загустело. А у неё всё никак не получалось придумать что-то толковое. И она уже начинала злиться на саму себя. Помощи ждать было неоткуда. Помогал только сам дом тем, что прятал её…

…Снег валил тяжёлыми мокрыми хлопьями. В обморочно-жёлтом свете фонарей стремительно летящие хлопья сливались в сплошные линии.

Казалось, множество тонких тросов было натянуто между низким, грязным небом и крохотным пятачком заднего двора. Она уже знала, где в этой части дома находится окошко, в которое можно немножко заглянуть, чтобы увидеть кусочек заоконного пространства.

А где-то в Москве уже настал вечер, некоторыми своими самыми тёмными и холодными местами напоминавший космос или вечность. Наверное, «вечер» и «вечность», всё-таки, глубоко родственные слова.