Гончая. Корабль-призрак

Только далеко, почти у самого горизонта, что-то темнело, нарушая эту первозданную гладкость. Я нашарил бинокль, наткнувшись при этом рукой на руку кого-то из ночных матросов и мимоходом удивившись – рука как рука, только чуть холоднее человеческой, но никакого призрачного киселя, и посмотрел на горизонт.

Я не сразу понял, что это. Кто-то живой, точно. Дельфин, что ли? Помнится, в свое время я безумно удивился, впервые увидев дельфинов у берегов Норвегии – всю жизнь был уверен, что они живут только в теплых морях.

Но присмотревшись, я понял, что нет, не дельфин. Над водой торчала круглая голова, обладатель которой явно энергично двигался. Ну не собака же это? Откуда взяться собаке посреди океана? И тем более не человек. Я даже вспомнил экран AIS’а, на который смотрел совсем недавно перед сменой вахт – не было рядом с нами судов, с которых кто-то мог свалиться. А морские обитатели плавают по-другому.

Подумав чуть, я бросил непотребно ржущую компанию на баке и пошел к капитану. Вдруг все-таки человек, унесло какую-нибудь лодочку, а потом и опрокинуло.

– Сэр, разрешите доложить. Там милях в полутора, кажется, кто-то живой в море.

– Хорошо, давайте посмотрим, – кивнул капитан и вскинул бинокль. Потом опустил и тяжело посмотрел на меня. Так, что я срочно пожелал, чтобы палуба разверзлась у меня под ногами.

– Это тюлень, Рудольф, черт побери. В следующий раз вы про рыбу решите мне доложить? Вы же не чувствительная барышня, в конце концов, чтобы тыкать пальцем и восторженно визжать «ах, какой хорошенький» в надежде привлечь к себе мое внимание.

Если вам до такой степени нечем заняться, идите учитесь – разберитесь, в том числе, о чем положено докладывать вахтенному офицеру. Господи, мой – мой! – собственный штурман тюленя в море боится.

– Слушаюсь, сэр… Извините, сэр… Разрешите идти, сэр? – на моей памяти это была одна из самых эмоциональных речей капитана, и я здорово струхнул.

– Идите, – буркнул капитан.

Я ретировался с невежливой поспешностью и с горя пошел спать.

С утра тюлень оказался на месте – на том же расстоянии от корабля, разве что чуть ближе. Вот ведь делать нечего животному, купается в открытом океане целыми днями. Или это уже другой? Мне, правда, тоже делать было особо нечего – шли мы одним галсом, под идеально настроенными капитаном парусами, море было спокойным и удивительно пустым, ни одного судна на пять миль в окружности. Так что со скуки я задумался о тюленьих повадках.