Песнь виноградной лозы. Роса на цветах

Огромен, силён, масса сатрапий – а трон? Неспроста правители так часто меняются… Вот сейчас колдун Ох сидит, и восстания постоянно в сатрапиях. Пылает Сидон. Его правитель даже за помощью в Та-Кемет обратился. Атта Таннеса сидонского очень хорошо знает ещё по обучению в Эфесе. У храма Эфеста – или Ифеста, если хотите – филиал в Сидоне по ювелирному делу. А теперь Таннес пропал, Атта говорит, что даже вестей нет, и связаться с ним никто не может, или ерунда какая-то получается. То словно вообще человека нет, то что-то странное.

Ментор, который при Артабазе был, туда отъехал, вроде в сам Та-Кемет. В эгейских землях родоссцы Ментор и Мемнон как соглядатаи были, Ментора же Ох письмом вызвал, и сразу он к Таннесу отправился. Неужели правитель Сидона ему поверил? Это же верные псы ахеменидов… Илька вздохнул – все эти тайные игры с соглядатаями, тайными убийцами, всякой магией…. И что, так всю жизнь будет?

Они вышли на горную террасу открывающую великолепный вид как на самую высокую вершину, так и на простирающийся пейзаж у подножия.

Там шевелилось от ветра зелёное море буйной растительности.

– Красиво как! – восхищённо выдохнул Павка, затаив дыхание. Мальчишка застыл у самого края, вглядываясь в даль.

– Открытые просторы и зелени река – Теперь до трона бога почти рукой подать! Вперёд, по голым скалам, потом снегами быстро – И вот мы на вершине, к престолу мы стремимся.

Нам снегом путь усеяла прошедшая здесь туча,

Но мы на пике встали, как боги мы могучи…– начал декламировать Кузька.

Илька усмехнулся. Да, осталось совсем чуть-чуть. Впереди снеговая вершина.

Ребята перекусили прям тут, на террасе – разожгли костёр, пожарили обоих кроликов. Наслаждаясь видом, они быстро ели мясо. Потом оделись потеплее, и, достав горные каёлки, пошли вверх. С террасы вершина просматривалась хорошо, путь они наметили, но трона видно не было. Сверху их припорашивало снежком, он большими белыми хлопьями медленно ложился на гору – пушистый, мягкий. Это как волшебство – белое, прохладное посреди жаркого лета.

Чем выше они подымались, тем холоднее было. Значит, не мог Икар, летая в небе, крылья себе опалить, скорее они льдом должны были покрыться – думал Илька кутаясь в шерстяной гиматий.

И, когда он уже стоял на одном из трех пиков горы Олимп, Ильку накрыло ощущение, что они единственные во всей Ойкумене. Вот тут, на Олимпе, есть только они, семеро ребят, и больше никого… и никаких богов. А весь остальной мир – внизу, у их ног… Выше -только звёзды.