Надуйте наши души. Swell Our Souls

– Я не могу выразить, что происходит со мной и как это ощущается.

– Я говорю тебе: Мира Манн – не случайная фигура.

– Может быть, – сказала Илайя. – Но ты, Юлий, случайная фигура.

В первую секунду он опешил, затем выразительно кивнул, как бы говоря: ну, приехали, что ещё я сегодня услышу.

– Это всё ревность, – сказал он не без злобы.

– Не отрицаю, – качнула головой Илайя. – И это хуже всего. Я не могу присвоить то, на что претендует другая.

– Но Таня мне не нужна.

– Когда-то была нужна, – упрямо сказала Илайя.

 – Ты связан с нею в прошлом, а связи не рвутся.

– Но это бред какой-то! То есть, ты отказываешься от меня?

Илайя различила вдалеке тяжёлый шум разгоняющихся волн, предвещающий зарождение шторма.

– Я не смогу дать тебе то, что сможет она, – обречённо сказала она. – Моя жизнь не будет посвящена тебе. А тех, кто нас любит, надо ценить. И, пожалуйста, уходи сейчас отсюда.

Плаксивая луковая сладость, усиленная тем острым чувством реальности, которое высвобождало так плохо ещё освоенные ею внутренние ресурсы, захлестнула Илайю.

Она чувствовала повсюду нарастающую вибрацию, и понимала: то растёт ветер, ею же вызванный. Ветер, в котором она сейчас сможет укрыться и прокричаться.

– Уходи! – с досадой крикнула Илайя.

– Не надо повторять мне! – рявкнул он в ответ. – Может, ещё сдуешь меня отсюда?

Илайя решительно обошла Юлия, словно случайную преграду, и вошла в колокольню. Но её стены только усилили холодную дрожь и чувство непоправимой ошибки. Тут же Илайе захотелось вернуть Юлия.

Она ступила к выходу, и сердце её ёкнуло от шальной мысли, что снаружи не осталось ничего, кроме фрагментов прошлого, дожираемых лангольерами. Но, заметив совсем ещё недалеко его фигуру, она облегчённо выдохнула и выскочила за ним с твёрдым намерением немедленно всё уладить, как вдруг застыла, точно гусыня, пронзённая стрелой. Вовсе не Юлий был той фигурой, что виделась ей из колокольни.

Против арки, окружённая обломками кирпичей, искорёженными жестяными банками и битым стеклом, стояла та, что нынче вечером триумфовала на сцене Летнего театра, в том самом платье, что будто материализовалось из пламени.

То была собственной персоной Мира Манн. Она подставила ветру, точно скульптору для полировки, своё точёное лицо и потянула носом.

– Сколько сомнения в этом ветре. Сколько в нём жажды уверенности. Но – увы. Источник сух.

Илайя безмолвно шевельнула губами.

– Запах жёлтой магмы в воздухе – признак вторичного ветра.