Все пути твои грешны

«Ты не хотел стрелять по людям, но судьба обманула тебя и послала кеттов. И выбор опять был». Отсидел бы десяток лет в кеттской тюрьме, потом бы вышел. В кеттской тюрьме можно жить, это не то, что у игигов…

– Эй, Ворон, все в порядке? – Грек тряс его за плечо и совал чип с картой. – Я сделал, посмотри. А где корабли? Нам не надо прыгать? Они ушли?

– Да заткнись ты, и так тошно. Ушли они, Серега, в мир иной…

Леванский не нашел, что на это ответить. Желваки его шевелились, словно жили отдельной жизнью.

Он знал, что Корней на две трети считает себя кеттом и только на одну треть человеком. В каждом из звездолетов было не меньше десятка солдат и пара командиров. От них не осталось ни молекулы.

– Ты понимаешь, во что мы влезли? Серый, послушай меня внимательно! Я убил своих соотечественников. Они открыли огонь, я имел юридическое право, но это были кетты и теперь я убийца. И это только начало пути. Сколько мы еще заплатим за эту планету? Давай прыгнем через подпространство и там заляжем на дно на какой-нибудь тихой планетке типа Гвала.

Это был выход. Это было мудрое решение. Но Леванский распрямился, навис над Корнеем и вдруг сильно ударил его по щеке:

– Подбери сопли, салага. Если ты не способен сам вершить свою судьбу, беги. БЕГИ! Я не могу бежать. Я хочу закончить начатое. Пусть будет высокая цена. Пусть полетят щепки, если я буду рубить лес, но я построю рай для землян. Нет ничего важнее. Даже для богов. Вот так.

– Что ж, тогда готовься к прыжку, возможно, это будет конец твоей жизни.

– Тогда ты продолжишь нашу миссию, мечта не должна умереть.

Прозвучало красиво и Корней собрался. Отмыл под струей холодной воды руки, они были словно в чем-то липком и глубоко въевшемся. Врата рая перед ним закрылись. А потом они прыгнули…

Вспоминать больше не было сил. Сердце обливалось кровью. Осталось двенадцать минут. Он уже простился с жизнью. У всех попросил прощения, даже у тех, перед кем не был виноват. Носок левой ноги утонул в жидком дерьме.

Мусороуборщик издал утробный звук и собирался погрузиться целиком вместе со своим поплавком, – обугленным черным узником. Тут ему показалось, что на горизонте блеснул огонек. Нет, не может быть… Сучки шакала, его любимые игигочки, беленькие личики, мои божественные сестрички! И после этого он провалился в дерьмо вместе с машиной. Черная горячая каша обняла его и полезла в легкие…

4

Открыл глаза и улыбнулся.