#Мы никогда не знаем…

Все было из какой-то другой, загадочной жизни. Ей нравились антикварные штучки, и она часто забегала в магазин на Наличную и подолгу бродила, разглядывая витрины массивных шкафов из красного дерева. Соне всё время хотелось купить хоть одну вещицу, пусть и не очень дорогую, но стоящую. Одна знакомая предупредила – надо к открытию, но всё равно перекупщики уже на стрёме, и всё у них схвачено. Только им и достаётся все самое правильное и по хорошей цене. Посоветовала закрутить с кем-нибудь из продавцов, может, и подарочек какой подсунуть.

Соня этого делать не умела. А у Лены дом был как антикварная лавка, и по стенам картины висели, видно, тоже не задаром купленные.

– Это всё отец старается. Говорит, деньги надо в старину вкладывать. Всегда продать можно, и в цене растёт. Да и от бабушки много осталось. Она вроде какие-то дворянские корни имела, но сильно не распространялась. Вот бы вывести всё это добро за рубеж! У нас и Фаберже кое-что есть, и Айвазовский в спальне висит. Хочешь, покажу?

– Конечно, хочу! Не «Девятый вал», надеюсь?

– Вот ты скажешь! Та в Русском музее.

Хотя я бы не отказалась!.. Ну, показывайте, что принесли?

Соня растерянно зашмыгала носом и покраснела:

– Все новое! Ну если только раз одетое. Если можно продать, очень выручишь!

– С ценой надо определиться, – Лена перебирала аккуратно сложенные фирменные шмотки.

– Да ты уж сама определись, – Ольга тихонько толкнула подругу в бок. – Лен, ты по совести давай. А двадцать процентов себе! Одна она, и Лизу поднимать надо.

– Ладно, оставляйте. Гости у меня на кухне. Хотите – присоединяйтесь.

Соню уговаривать не пришлось.

– Хочу! – и как преданный пёс умоляюще посмотрела на Ольгу.

– Ладно, посидим немного. Тебя ещё на Ваську забросить, а мне в Гостинку надо. Там сапоги итальянские выбросили! Девчонки до вечера оставили. Упущу – убью тебя без суда и следствия! А Лизку воспитаю, не боись!

– Вот ты дура, Оль!

На кухне шли жаркие споры о мистическом загнивании капиталистического строя и сказочных преимуществах планового хозяйства.

Компания была небольшая, но бойкая. Особенно выступала кудрявая.

– Я бы хоть завтра свалила по еврейской линии в Америку! Ничего хорошего здесь не будет! Живём как в клетке, и перспектив никаких. Так и будем хернёй всякой заниматься, пока от старости зубы не вывалятся. Или за валюту упакуют лет на восемь как минимум.

– Ну что ты несёшь! – возмущался рыжий парнишка в круглых очочках, как у Леннона.