Стрингер. Русские forever. Остросюжетная проза

Она подошла к стеклянному столику около камина, щедро плеснула в широкий бокал коньяка из пузатой бутылки, вернулась на диван, любуясь игрой света, преломляющегося в глубине бокала.

– Жалею только о том, что не утопила ее еще в Одессе, когда она стала липнуть к Томасу… – ровным тоном проговорила она, отпивая из бокала и закуривая длинную тонкую сигарету. – Это мужики от нее шалеют, а женщине сразу видно, что ей нужно… Курите-курите, – разрешила Катя, заметив в руках бывшего опера пачку сигарет.

– А как вы с ней познакомились? – поинтересовался Куприянов.

– В Одессе. Случайно, – отозвалась Катя, помолчала и задумчиво добавила: – Или мне кажется, что случайно…

– В Одессе?

– Ну да, в Одессе. Не в той, что в Техасе, а в той, где Дюк, Привоз и Аркадия. «Ах, Одесса, жемчужина у моря…» – с усмешкой напела Катя. – Мы с Томасом ездили в Росинск, на родину его предков, а потом решили отдохнуть в Одессе… Вот и отдохнули… – Она залпом допила оставшийся в бокале коньяк, взглянула на Куприянова: – Может быть, выпьете?

– Нет, спасибо, – сказал Куприянов.

 – У Томаса Маркуса – русские предки?

– Для вас это новость? Разве она вам не сказала? – Катю явно забавляло удивление частного детектива.

– Если можно, я бы выпил воды, – попросил Куприянов, переваривая услышанное.

– Можно. Вам с газом или без?

– Все равно.

Катя вышла из комнаты и скоро вернулась со стаканом и маленькой бутылкой минеральной воды.

Вручив их Куприянову, она налила себе еще порцию коньяка.

– Это старая история, – сказала она, усаживаясь на диван и закидывая ногу на ногу. – Настолько старая, что кроме самого Томаса об этом никто и не помнит.

– А поподробнее?

– Можно и поподробнее… В свое время Томас мне все уши прожужжал о том, как его предок с братьями оказался в Калифорнии еще в начале девятнадцатого века.

Вместе с Кусковым строил Форт Росс, а потом так тут и прижился, в Россию не вернулся… Фамилия предка была Маркошин. Тимофей Ильич Маркошин.

– А Маркус…

– Ну да, – кивнула Катя. – Маркошин превратился сначала в Маркош, потом в Маркус, Тимофей – в Томаса, а от отчества «Ильич» осталась одна буква —«И.». Томас И. Маркус. Сыновей в семье называли Томасами или Тимоти. Самый первый Тимоти был художником.