Стрингер. Русские forever. Остросюжетная проза

Куприянов понимающе кивнул, вопросительно глянул на женщину:

– Теплых чувств, к бывшему мужу, вы не испытываете, я правильно понимаю?

Выпустив тонкую струю дыма чуть в сторону от его лица, чтобы это не выглядело излишним нахальством, Катя Щукина прищурилась:

– А как вы сами думаете, молодой человек? Он меня бросил, сменял на молоденькую тварь, запрыгнувшую к нему в постель…

– И к Полине тоже, – констатировал Куприянов, помолчал, спросил ровным голосом: – Может быть, именно поэтому, вы и считаете, что Полина организовала похищение Томаса…

Ответом был сердитый взгляд.

– Не только поэтому… Слишком активно эта дрянь хотела за него замуж! – Катя выпрямилась, снова посмотрела на Куприянова. – Вполне возможно, что она это проделала с вашей помощью. Я имею ввиду покушение… Вам не кажется, что у меня есть основания так считать?

– Ага, – насмешливо кивнул Куприянов. – А к вам я пришел узнать нет ли у вас подозрений, а если есть… – он сделал чуть заметную паузу. – … то удушить вас потихоньку…

Катя невольно подалась назад, но потом поняла, что частный детектив шутит, встала с дивана, сложила руки на груди.

– Думаю, что на все ваши вопросы я ответила… – сказала она и, указывая на дверь, добавила: – Я вас провожу…

– У меня последний вопрос, – словно не понимая, что его выставляют из квартиры, с улыбкой проговорил Олег. – Насколько мне известно, вы работали в реалторской конторе Алекса Хачило…

– И что? – лицо Кати оставалось безмятежным, но легкая тень по нему всё-таки промелькнула.

 – Какое это имеет отношение к моему бывшему мужу? Я думаю, вы в курсе, что Алекс прочно сидит в тюрьме.

– Просто хотелось уточнить, – миролюбиво сказал бывший опер.

Катя снова указала ему на дверь, теперь уже более настойчиво:

– Я вас провожу.

– Конечно, конечно, – торопливо поднимаясь, отозвался Куприянов, решив не злоупотреблять гостеприимством. – Спасибо вам огромное! Не буду вам мешать…

Катя Щукина закрыла дверь, накинула цепочку и, задумчиво накручивая на палец локон, вернулась в гостиную.

Плеснув в бокал коньяка, она выпила его одним глотком, закурила и откинулась в кресле.

Она не сильно покривила душой, сказав, что любила Томаса. Что с того, что он намного старше? Он давал ей то, в чем Катя так нуждалась – стабильность, определенность, защищенность и чувство дома, не требуя взамен ничего такого, что Кате было бы неприятно делать. И эта стабильность усыпила ее бдительность, казалось, что такой тихой эта гавань будет всегда.