Четыре жизни

– Сашенька, будем надеяться на то, что наша Даночка справится, у нее сильные гены, дед наш вон какой! За всю жизнь ни разу не болел. И наше золотко справится. Я буду держать тебя в курсе всего происходящего. Пока. – она бросила трубку и снова принялась реветь.

Тут до меня начало доходить медленно, но верно. Вот почему мы с Дюком, как ни в чем не бывало, встали и пошли по своим делам, не ощущая боли. Вот почему бабушка меня не видит! Я настолько ужаснулась всему происходящему, что каждая волосинка на теле встала дыбом, а дыхание сперло настолько, что несколько секунд я не могла сделать ни единого вдоха.

Мое подсознание мечется из угла в угол.

– Даночка, солнышко мое, держись! – сказала она сквозь слезы.

Бабушка просто встала и прошла сквозь меня. Теперь по моему телу пробежали мурашки. Но что я нахожу странным: если я призрак, то почему все чувствую? Почему я смогла ее за руку взять?

– Бабуля! – подбежала я, пытаясь схватить за руку. Но она не почувствовала прикосновения.

Пытаюсь анализировать происходящее. Я типа призрак? Или кто?

– А! Стоп!! Как я могу быть призраком, если бабушка сказала, что я вроде как в больнице и, кажется, еще жива?! Эта история становится все интересней, а мне все больше непонятно… что же делать теперь? – размышляла я.

Слева от меня стоит шкаф с большим зеркалом, я замечаю его и решаю подойти. Как смешно, вместо себя я вижу… Ничего!

Опустошенная выхожу во двор, ощущения внутри не из приятных. Дюк по-прежнему сидит на том же месте.

Когда я подошла, он начал жалобно скулить и, лежа на животе, закрывать лапками свои глаза. Он все понимал с самого начала и привел меня сюда не случайно. Ему нужно было, чтобы я узнала.

– Умничка! – я погладила его по макушке, и он встал.

Подав голос, он позвал меня за собой в сторону леса, который находился неподалеку, за ним заброшенные пруды. Мне всегда было очень страшно туда ходить, не знаю, насколько это правда, но бабушка рассказывала, что там по ночам убивали случайных прохожих, топили их в прудах, закапывали в мусоре, под деревьями, а порой бросали и так, только прежде, чем их находила полиция, лисы уже успевали полакомиться самыми вкусными частями тела.

Представляя эту картину, я боялась даже вечером просто выходить за пределы двора. Не знаю, правду она говорила или нет, но, думаю, это вполне возможно. Однажды мы с папой шли через этот лес, я видела и пруды, и лис, и кучи мусора.