Мертвые кости, живая душа

Ведь когда на подмостки в театре выходит актер, изображающий главного героя, зрителям, на самом деле, все равно какой он на самом деле – они висят блестящие блики, ложный свет, пелену своих собственных грез. Так и сейчас Мойра видела Герцога, и ей было трудно разглядеть за титулом человека – и вообще что-то кроме того странного факта, что он был живым, и сомнений в этом не было.

Он был высоким – это определенно. Очень высоким – люди никогда не вырастали такими огромными, и разве что Святой Гаало был при жизни таким же грандиозным.

Он был сильным – иначе не мог бы с такой непринужденной легкостью, как тонкий шелк, носить свои тяжелые латы. А они были великолепны отдельно – черные, с золотыми засечками, они были почти сплошь украшены барельефами с изображениями житий святых. Лишь отдельные места были пусты, словно картинам там только предстояло появиться. Забывшись, можно было, наверное, часами разглядывать картины битв, исцелений, мученических смертей и посмертных воздаяний. Казалось, что целые жизни написаны там, изображены от и до.

– Что же, – сказал Герцог культурным тоном, поворачивая лицо девушки из стороны в сторону и потом отпуская. – Если ждать идеал, можно не дождаться. Придется считать, что она годится.

А еще у него были светлые глаза, прозрачные, словно родниковая вода, и это было, почему-то, ужасно пугающе.

Герцог выпрямился и щелкнул пальцами – мужик сразу же вскочил на ноги, и Мойру за собой поднял.

– Ваш-Светлость, дык можно мне тогда… того? Уходить уже?

– Нет, – Герцог не смотрел на него даже.

 – Девушка, как твое имя?

– Мойра, – неуверенно ответила она.

-… Ваша Светлость, – подтолкнул ее в бок мужик.

– Мойра, Ваша Светлость.

– Сочтем за хороший знак. Один хороший знак лучше, чем ни одного. Святой Мооро, в честь которого ты святоименована – мой пра-прадед.

– Я в честь Святого Мойро,… Ваша Светлость.

– Нет такого святого. А вот Святой Мооро есть – и я его потомок.

Может, тебя удивляет это?

Мойру ничего не удивляло – вернее, ее удивляло настолько много всего, что она не знала, с чего бы начала в первую очередь, и родство Герцога с каким-то из Святых уж точно не вызывало бы самый главный из вопросов.

– Мой род не менее знатен, чем род Императора, старшего брата. Каждый мужчина моей семьи, умирая, через положенный срок встает из Земли как Святой. Но никто из нас не носит имена аристократов.