Фуга. Горсть вишневых косточек

Вот и вся причина.

Андрей отскочил от стены.

– Но они не могут тебя забрать! Ты живешь теперь здесь, нельзя так выдергивать человека из жизни, – Мишка сочувственно глянул на друга, но промолчал. – И потом, как же школа! Сейчас конец года – это просто смешно, куда ты подашься в оставшийся месяц!?

Мишка пожал плечами:

– Как видишь, это мало кого волнует. Родители приехали меня забрать, но и дед настроен решительно.

Из-за стены послышался грохот и еще более сильная брань. Мишка отошел и как-то жалко ссутулился.

Андрей постарался подавить волнение:

– И в чью сторону пока склоняется беседа? – глухо спросил он.

Мишка нервно усмехнулся:

– Беседа? Нет, они просто поливают друг друга грязью. Это длиться с утра, – Герасимов поежился. – Бабушка совсем уже в беспамятстве, боюсь, дело обернется обмороком.

Так действительно ничего не решить. Им стоит остановиться и продолжить разговор с холодной головой.

– Да как ты не понимаешь, Андрей, это не разговор! Они лучше изничтожат друг друга, чем станут говорить на равных!

– Ерунда, покричат, потом остынут – и вы все решите.

Мишка горько, натужно улыбнулся, от чего у Андрея мигом убавилось уверенности.

– Откуда же столько ненависти?

– Они долго к этому шли, – все с той же улыбкой пояснил Герасимов. Мишка ссутулился на табуретке и зажал ладони меж колен. Затянулось молчание. Андрей уже забыл, зачем пришел и, откровенно говоря, понимал, что он здесь лишний здесь. Стоило бы уйти, но Мишка выглядел таким несчастным, Андрей не решался оставить его.

За стеной голоса то затихали, то становились громче, ребята уже не прислушивались… Мишкина меланхолия передалась и Андрею, друзья лишь бессильно ожидали исхода.

Скрипнув, дверь соседней комнаты распахнулась, в коридор вывалил люд. Через щель в притворе Андрей разглядел деда – тот махал руками и громко доказывал правоту. Тут же ему противоречил плечистый мужчина с темной щетиной на лице. Следом показалась женщина.

Даже через щелочку бросалось в глаза ее поразительное сходство с Мишкой – жесткие черты лица, могучий нос, черные волосы. Бабушку было не видно, но, сквозь гам, смутно угадывались ее жалобные всхлипы.

– Черт! – Герасимов вскочил на ноги. – Я должен положить этому конец.

– И что ты можешь сделать? – Андрей взглянул на друга, – Сам же говорил, что они не придут к согласию.

– Вот именно, – Мишка сверкнул глазами. – Ответ будет за мной.