Последние пылинки

Дед придирчиво осмотрел кровоподтек, осторожно надавил на него пальцем, поцокал языком. Настя пристыжено молчала.

– Ты-то куда, а? – спросил дед с такой болью, что Настя прикусила губу. – Он бьет, а ты терпишь. Молодца, Настёна! Да, не думал я на старости лет.

– Не начинай, – попросила она. – Димка просто перебрал немного, ну и…

– Ну а теперь так бить и будет. Настёна, милая ты моя… Ударил раз – ударит еще тысячу, бежать тебе надо. А я найду этого гада ползучего и раздавлю.

– Тебя тогда посадят, – невесело улыбнулась Настя.

– Ну и пусть. Помру на шконке ради любимой внучки.

– Где?..

– Эх, Настёна, Настёна, – он порывисто обнял ее, прижал к груди так, что стало тяжело дышать. Стиснул еще сильнее. – Ты же не на помойке себя нашла, нет? Чтобы такое от гада терпеть, от ползучего.

– Зря ты так. Он ведь…

– Ух, молчи, зашибу, – заругался он и еще сильнее стиснул ее в руках, словно маленькую девочку, по собственной глупости разбившую коленку.

Так они и сидели на узкой панцирной кровати, на цветастом покрывале, и Настя прижималась к дедовой груди, слушала его хриплое дыхание.

Но совсем беззлобно.

– Деда, – не выдержав, позвала она. – Пойдем на кухню, а то рука горит, не могу больше… Да и воду никто не выключил.

– Надо мылом ожог помазать, – он тут же поднялся с кровати.

– Помажем, помажем. И тужурку давай. Греться буду.

***

Утро. Спасительная пустота в голове.

А потом слабо маячившие воспоминания прорываются наружу и сносят все селевым потоком, и там, под грязью и камнями, катится Настя и пытается ни о чем не думать.

Гудки. Гудки.

Гудки…

Значит, тот реаниматолог сегодня отдыхает от работы. Наверное, в ординаторской сидит женщина с жилистыми руками – Настя помнит, как она брезгливо кривила губы, как командовала, сколько нужно подгузников и пеленок, как повторяла с нажимом:

– По телефону справок о состоянии больше не даем. Раньше говорили, а люди жалуются, мол, врачебная тайна, а вы всем растрезвоните… Теперь запрещено, можно только родственникам и только при личном присутствии.

– Понимаете, мы ведь из другого города. Пожалуйста… – блеяла Настя.

– Не положено, – рубанула женщина. – И что теперь, город у них другой, со всей области люди ездят. И нормально. Еще вопросы?

Вопросов больше не было.

…Настя отдирает выпуклые узоры с обоев и вспоминает дедовы глаза.